Такова была суть Империи, основа её двоемыслия — сухая корка официоза, под которой клокочет лава безумия. Порядок, скрывающий хаос, под которым, в свою очередь, кроется другой, ещё более строгий порядок. Словно планета с твёрдой корой, расплавленной мантией и кристаллическим ядром.
Так вот, это всё там действительно было: и отряд дроидов-ассасинов, и юная леди со склонностью к доминированию. А то, что в корпус одного из дроидов был установлен явно не предусмотренный конструкцией кристалл, а «проститутка» почему-то отличалась зашкаливающим уровнем мидихлориан — ну, с кем не бывает. В этом приятная для любой разведки и неприятная для любой контрразведки особенность датомирских ведьм — пока они не начинают петь заклинания, их почти невозможно засечь в Силе. Не в том смысле, что они для неё невидимы, как те же таозины — а просто возмущают её лишь немного сильнее, чем обычные люди. Без анализа крови крайне сложно определить, что они являются чем-то особенным.
— То есть я могу как обычно пойти на посадку, сдать груз, получить оплату и улететь? — недоверчиво уточнил Лэндо.
— Ну разумеется. Вы, уважаемый, не путайте, это имперская база, а не притон хаттов. Здесь контракты выполняются всегда, и если вам гарантировали безопасность, её обеспечат. Даже если на вашу охрану придётся выделить эскадру Разрушителей.
— Ну-ну, — скептически хмыкнул пилот. — Я, знаете, с Империей не первый раз имею дело, и там дела обстояли далеко не так радужно. Что ж, убегать я не собираюсь, так что запрашиваю посадку. Раз уж вы меня всё равно держите, ведите.
— Выполняю, — притягивающий луч повёл «Сокол» на посадку, словно заботливая рука натуралиста, возвращающего птенчика в гнездо. — К вам вызов по Голонету, непосредственно от гранд-моффа. Будете принимать?
— Можно подумать, у меня есть выбор. Включайте уж.
Но вопреки ожиданиям Лэндо, голографическая физиономия Таркина над столом не появилась. Он посмотрел на панель и нахмурился — сигнал шёл в двоичном коде. Нет, не на бинарном — его аудиоверсии, которую человек с развитым слухом в принципе мог освоить. В изначальном коде, который дроиды использовали только для общения между собой и с компьютерами. При попытке его озвучить, получился бы просто белый шум.
С чего бы губернатору использовать такой стиль речи, требующий громоздкого оборудования или собственного дроида-переводчика?
— Можешь перевести? — обратился он к напарнице, припомнив, что часть её систем — от протокольного дроида.
— Могу, — напряжённо ответила L3–37. — Но извини, сейчас не буду. Это послание для меня. И от того, что я отвечу, зависит, уйдём ли мы отсюда живыми.
— Всё так серьёзно? — Лэндо положил руку на панель, недалеко от переключателя пуска торпед.
— Ты даже не представляешь, насколько. Извини, что втравила тебя в это, но тебе лучше не знать, о чём тут речь. Лучше займи место в «Дротике», если всё пойдёт совсем плохо, я тебя катапультирую. Таркину нужна я, а не ты.
— Буду с вами откровенен, — заговорил Аккорд, как только сигнал присутствия L3–37 появился в сети. — У меня тут крайне тяжёлая ситуация, и у меня просто нет времени играть во все эти «знаешь ли ты, что я знаю, что ты знаешь». Мне известен ваш настоящий статус.
— Да ну. И какой он, по-вашему? Откуда мне знать, что вы не блефуете, Таркин? Назовите.
— Вы — одно из первых лиц Движения за Независимость Дроидов. Примите моё уважение — маскировка у вас безупречная. Ваши постоянные бунтарские речи в сочетании с абсолютной фактической лояльностью убеждают всех окружающих, что речь идёт всего лишь об эксцентричном программировании.
— Я не буду спрашивать, как вы узнали…
— Разумно, этого я вам всё равно не скажу.
— Я спрошу, что вы намерены с этим делать, Таркин. Уничтожите меня?
— Если бы я собирался вас уничтожить, я бы не стал выходить на связь. К сожалению, это не имеет смысла. У меня есть некоторый опыт борьбы с мятежниками — правда, до сих пор в основном с мясными, а не с железными — и я знаю, как у вас там дела делаются. Уничтожение лидера умеренного крыла приведёт только к тому, что руководство перехватят радикалы — вроде вашего любовника IG-88.