Ну а если не те, если вдруг прилетели какие-то другие имперцы, не знающие, кто такой Гален Эрсо, и насколько ценны его мозги — им можно будет заморочить голову, выдать себя за простого колониста, беженца или даже уголовника, смотря по ситуации. В худшем случае его просто пристрелят — но Галена и такой исход бы устроил.
Увы, чудес не бывает — в этой Галактике, во всяком случае. К ферме приближались не просто штурмовики, а Штурмовики Смерти — подразделение с особым допуском, которое специализировалось на охране важных персон и секретных проектов. Главным достоинством этих ребят было умение в любой ситуации держать языки за зубами.
Но даже это было ещё полбеды — куда хуже, что вместе со штурмовиками шёл человек в белом мундире. Кренник не доверял даже им — он явился лично.
Почти дружеская беседа, обмен подколками и обвинениями, жалобами и требованиями, словно в студенческие годы, хоть и куда мрачнее. Гален не надеялся переубедить Орсона. Старый друг давно уже сделал свой выбор. Целью этой пикировки у входа на ферму было лишь выиграть время для жены и дочери. Чтобы, когда Кренник наконец рассвирепеет и прикажет штурмовикам тащить упрямца в шаттл силой или вырубить его парализатором (скорее первое — парализатор может повлиять на умственные способности, а мозг Эрсо нужен ему полностью работоспособным), у него уже не оставалось времени искать беглецов.
Он рассчитывал выиграть минут пять. Выиграл все десять — Орсон явно соскучился по откровенной беседе.
И тут — когда он уже был уверен, что победил, в этом, пусть незначительном для Галактики, но таком важном для него деле — появилась Лира, которой полагалось давно быть в безопасности. Появилась с бластером, нацеленным на Кренника. И всё полетело кувырком.
— Тебе все равно не победить, — выпалила Лира.
Кренник склонил голову набок. Снисходительный жест в отношении того, кто зажат в угол.
— Огонь, — скомандовал он.
Лира надавила на спуск и ощутила, как бластер дергается в руке. В тот же миг сверкнули вспышки, и ей в грудь ударили горячие лучи. Выстрелы штурмовиков она услышала уже после того, как почувствовала боль — притупленную, словно онемевшую кожу пронзили десятки булавок, от которых кругами расходились отголоски страданий. Ее мышцы задрожали, как оборванные струны. Гален выкрикивал ее имя, спеша к ней, чтобы подхватить, но она его не видела. Перед глазами стоял лишь рычащий от боли Кренник, стиснувший пальцами почерневшее плечо, от которого в воздух поднималась струйка дыма.
Если бы Лира могла вскрикнуть, она бы закричала не от боли, а от ярости. Но крик ей не дался, и в глазах потемнело.
Последнее, о чем она подумала: «Как жаль, что Галену пришлось это увидеть».
Гален, хныча, как ребёнок, кинулся к жене, подхватил её на руки, прижал к себе, не обращая внимания на прицелы…
И вдруг заметил, что женщина в его руках — дышит. Не веря себе, прижался ухом к груди — сердце билось. Одежда дымилась в нескольких местах, но сорвав обгоревшую рубашку, он увидел на коже лишь поверхностные ожоги.
— Парализаторы?
— Парализующий режим бластеров, — сквозь зубы поправил Кренник, которому оказывал первую помощь медик отряда. — Не думал же ты, что я своими руками лишу себя самого ценного заложника? Другого способа тебя убедить всё равно нет. Твоя жёнушка, кстати, о парализующем режиме даже не подумала, стреляла на поражение. Хорошо ещё, что батарея почти разрядилась.
Самым ценным, конечно, была Джин. Лира на втором месте. Но Гален, плачущий от счастья, был бы последним, кто указал бы Креннику на эту ошибку.
— Вы всё-таки её создали, — мёртвым голосом произнёс Эрсо, глядя, как экран переднего обзора заполняют два чудовищных обруча, образующие фигуру, похожую на гироскоп.
— Нет, Гален, — серьёзно отозвался Кренник, самодовольно глядя на строящийся планетоид. — Мы её всего лишь построили. И то только начали. СОЗДАТЬ её предстоит тебе.