— Теперь нужно разбить само ядро? — чуть смущённо спросила Звезда после почти двух часов бомбёжки супервзрывами в петатонны тротилового эквивалента, которые по её масштабам были просто точечными уколами.
— Нет, милая, это будет уже бесполезной тратой энергии и стройматериала. Дальше мы уже поднимем расплав из гравитационного колодца сами.
— Но ведь это колоссальная работа. Вам придётся сжечь массу топлива, чтобы всё это поднять. А у меня просто море дармовой энергии. Может суперлазер — не самое аккуратное средство, но бесплатное же…
Любой сильный взрыв, произведённый Звездой или любым другим оружием/инструментом, конечно, выкинул бы куски ядра на орбиту, но одновременно загрязнил бы их, смешав с остатками мантии и сведя на нет полезную работу миллиардов лет гравитационной сепарации. Очистка получившейся смеси вышла бы в разы дороже и дольше.
Если бы Звезда могла пользоваться Растворителем с тем изяществом, какое проявлял шард Флешетты, вопрос бы вообще не стоял. Он мог избирательно аннулировать разные взаимодействия, частично смещая объекты в другие слои пространства. Убрать на время гравитацию, перенаправив её в гипер — и оголённое ядро само развалится на кусочки, под внутренним давлением. Увы, даже если местный Растворитель такое может, учить этому Звезду слишком рано. Даже не заикаться о таком, пока жив Палпатин.
По той же причине нельзя делать никаких намёков о возможности избирательного перемещения в гиперпространство атомов разных химических элементов.
«Так, стоп. А о чём я вообще беспокоюсь? У меня же уже есть всё необходимое! У меня есть устройство для конверсии тёмной энергии в гипертопливо — реактор Звезды Смерти. И есть устройство для конверсии гипертоплива в тягу — двигатели Звезды Смерти!»
Благо, возможность отстыковки двигателей с экваториального кольца с их превращением в гигантские буксиры он предусмотрел ещё ранее. И уж конечно, эти буксиры могли заправляться гиперматерией от центрального ядра — это, собственно, было штатным режимом их работы. Именно благодаря им удалось перетащить всю инфраструктуру от Скарифа к Тарбеку, практически ничем не пожертвовав.
Правда, эти буксиры не были предназначены для входа в атмосферу. А атмосфера у Тарбека теперь была — горячая и мутная, раздираемая титаническими штормами. Отчасти из продуктов испарения мантии, отчасти газы, высвободившиеся из ядра при снижении давления. Нет, двигатели в принципе могли садиться на планеты и взлетать. Даже на такие адские планеты. Шард учёл и это. Но делать с ними такое много и часто в инструкции по эксплуатации не рекомендовалось. Это был аварийный режим, после которого требовалась переборка всей конструкции.
Но это уже чисто технический вопрос. Сделать из проектора дефлекторного щита гигантский черпак и присоединить его тросами к висящему на орбите буксиру — с этим бы даже Таркин справился, не то, что Аккорд. Уже через неделю орбитальный подъёмник заработал на полную мощность, выдавая наверх триллионы тонн металла в день.
ПАЛПАТИН
Нет в мире более утомительной и неблагодарной работы, чем повелитель Галактики с неограниченными полномочиями. Это Палпатин теперь знал точно — на собственном опыте.
С тех пор, как он провозгласил себя Императором, ему не требовалось совершать никаких преступлений, чтобы подхлестнуть Тёмную Сторону в себе. Нет, он конечно продолжал убивать, предавать, подставлять и совращать — и получать от этого ни с чем не сравнимое удовольствие. Но теперь он делал все эти замечательные вещи исключительно по политической необходимости. Мрака в мыслях и чувствах у него и без этого хватало. Достаточно было всего лишь несколько часов в день посидеть на троне, выслушивая отчёты и просителей, отдавая распоряжения и подписывая указы. К концу рабочего дня, он чувствовал в себе столько ненависти, что казалось, мог одним движением ладони сокрушить половину Корусканта.
Впрочем, не всегда казалось. Он проверял пару раз на далёких планетах. Действительно мог. Расколоть их до ядра пока ещё не удавалось — всё-таки размер имел значение, что бы там ни говорил мастер Йода. Но очистить планету, словно спелый фрукт, содрав с неё атмо-, гидро- и иногда литосферу — на это Шторм Силы, рождённый из его ярости, был уже вполне способен. После какого-нибудь особо длительного заседания в Сенате — уж точно.