И сейчас, упомянув странную и непонятную логику Императора, он, похоже, намекал ей на второй вариант. Сам при этом почти ничем не рискуя. При его положении он мог себе позволить весьма широкое вольнодумство — на словах, конечно, не в делах. А вот Аде со словами надлежало обходиться крайне осторожно. Перед ней мог быть обычный, хоть и высокопоставленный провокатор.
Конечно, орлы мух не ловят. Гранд-мофф, раскручивающий на крамольные речи рядовую секретаршу, пусть и самого богатого человека в галактике, да ещё и в тылу у мятежников — это сюжет для дешёвой голодрамы или комедии. Но есть и такая возможность, что перед ней специально созданный двойник-провокатор. Это Камино, здесь в разумных существах видят просто машины из плоти и крови. Вполне в их духе было бы взять какого-нибудь несчастного клона с похожими чертами лица — и изуродовать, прицепив печально известные протезы Трачты. Просто для того, чтобы извлечь из неё побольше информации. Такая жестокость была бы достойна восхищения, не будь она ересью.
С другой стороны, если перед ней именно каминоанский провокатор, она могла себе позволить попасться в его ловушку достаточно глубоко. Местные жители сами себя только что показали не слишком лояльными подданными, сдавать представительницу обеспеченного клиента Империи в таком положении было бы глупо. Если им нужна просто информация — Ада не против её предоставить. А для ловушки ИР или ИББ всё это выглядело слишком изощренно и одновременно примитивно — имперские спецслужбы работали иначе.
— Хотите сказать, что верные имперские подданные вообще не должны задавать вопросов относительно мотивации Императора? — с максимально невинным видом уточнила она.
— Нет. Я хочу сказать, что Империя не сводится к Императору.
— В буквальном смысле, разумеется не сводится — помимо него есть ещё сто квадриллионов разумных. Однако, если понимать ваши слова в переносном смысле, как лозунг, это становится опасно похожим на речи пропагандистов Восстания.
— Я ненавижу Восстание, — похоже, это было сказано со всей искренностью верующего. — Альянс за Восстановление Республики — одного названия достаточно, чтобы не иметь с ними никаких дел и уничтожить при первой возможности. Эти подлецы или сумасшедшие хотят вернуть нас в то болото, из которого мы с таким трудом выползли. Партизаны же — заурядные террористы, не имеющие никакой программы, кроме разрушения и распространения хаоса. Тем не менее… кое-что я им готов простить за то, что благодаря их подрывной деятельности здесь и сейчас у нас есть возможность говорить откровенно, не опасаясь, что в комнату ворвутся боевики КОМПОНПа.
— У нас в Централии их редко можно увидеть. А вы, откровенно говоря, скорее похожи на человека, который даёт этим боевикам задания, чем на затравленную жертву, страдающую от дефицита свободы слова.
— Врать не стану, контора полезная, и мне действительно неоднократно приходилось пользоваться её услугами. Но это не значит, что они меня не раздражают или не представляют для меня опасности. Комитет — огромная разветвлённая структура, имеющая представителей на всех уровнях власти. И подчиняется он по большому счёту только лично Палпатину. Все остальные имперские должностные лица могут обратиться к нему за помощью, но это просьба, не требование. И если они сочтут, что просивший их недостаточно лоялен… Это как кататься верхом на ранкоре — удобно, почётно, выгодно… но лишь до тех пор, пока зверь не проголодается.
— Любопытно. И что же вы так хотите сказать откровенно? И почему именно мне? Я политикой интересуюсь только чисто теоретически, участия в ней не принимаю и не собираюсь. Как и мой босс.
— Скажите, Ада, вы верите в Великую Силу?
— Как и большинство цивилизованных разумных.
— Я имею в виду другое. Не допущение, что она может существовать в принципе, где-то за пределами известного нам чувственного мира, а все эти трюки, которыми по слухам владели джедаи — чтение мыслей, предвидение будущего, управление чужим разумом…
— Скажем так, лично я с подобным не встречалась, — уклончиво ответила девушка. Конечно, она сама, в силу специфики своего происхождения, ничего и не могла бы увидеть. Однако Корпус Миссионеров, систематически собирая данные, сумел получить достаточно доказательств существования этого странного энергетического поля. Джиидайи и си-ти не были просто язычниками, они действительно владели каким-то богопротивным колдовством. Увы, приблизиться к ним, чтобы собрать больше данных, никто из детей Юн-Юужаня пока не мог. Ситуация «глазами вижу перед собой человека, Силой — пустое место» была для любого форсъюзера равнозначна громко воющей тревоге. В первые годы внедрения она несколько раз возникала, но тогда с большим трудом всё же удалось замять следы, ликвидировав всех свидетелей. С тех пор одарённых изучали исключительно издали, через третьи руки. Ну или в ситуациях, когда они уже никогда ничего никому не могли рассказать.