Значит, чтобы иметь возможность убраться с этой планеты живой, чтобы дать возможность уйти Трачте, и наконец, чтобы он получил через десять лет своих штурмовиков для покушения — нужно сделать всё наоборот. Организовать каминоанскому восстанию быстрый и лёгкий проигрыш. В этом случае репрессии, конечно, тоже неизбежны, но хотя бы тотальной зачистки не будет.
Вот только Тренч со своей флотилией, от которой в первую очередь зависит срок мятежа — там, на орбите. А она здесь, внизу.
Если каминоанцы его пошлют, он, конечно, уйдёт раньше, вряд ли паук станет защищать местных против их воли. Но как их убедить в выгодности капитуляции, не раскрывая, кто такой на самом деле Палпатин?
Хотя… а почему, собственно, не раскрывая? Если местные мятежники будут знать, с кем и с чем они имеют дело, они и Трачте помогут гораздо охотнее, и сами будут делать меньше глупостей…
Но нужны доказательства. Каминоанцы — материалисты, на слово в таких вещах они не поверят. Если доказательства у кого есть, так это у того же Трачты. И то не факт, что он их сюда привёз, вполне возможно, на Корусканте оставил. Здесь ведь он никого убеждать не собирался… Она ещё раз перебрала все варианты. Разумных сценариев просто не было. Придётся пожертвовать и клоноделами, и Трачтой, и его заговором. Палпатина устранит кто-то другой, у Корпуса длинные руки. А ей нужно позаботиться об единственном, что у неё осталось — о собственной жизни.
Надев гнуллитх, биологическую дыхательную маску, она тихо, почти без всплеска ушла в воду и не торопясь, плавными гребками поплыла вниз. Самые глубинные поселения должны выстоять, даже когда океаны на поверхности вскипят…
ТЕНЕБРУС
Возможно, в лучшем случае он мог надеяться на медленное, неизбежное угасание сознания, когда максихлорианы тоже станут умирать и исчезать. Тогда, наконец, он больше не будет корчиться от стыда, переживая горечь поражения, которое сам на себя навлек…
Если максихлорианы вообще собирались умирать.
Тенебрус не знал, сколько времени должен был занять этот процесс, но его сознание пока явно не угасало. Он попытался прощупать окрестности с помощью Силы, надеясь почувствовать что-нибудь. Что угодно. Или даже выйти на контакт с Плэгасом, как-то дать ему знать о себе, ведь ученик ни за что не допустит, чтобы он выжил, какими бы ограниченными ни были Плэгасовы способности…
Но Плэгаса не было. Плэгас не просто исчез — Тенебрус не смог почувствовать даже признаков того, что он вообще здесь был… что же случилось? Как такое могло быть?
Единственной органикой, которую чувствовал Тенебрус, были какие-то древние мумифицированные останки…
Останки битха.
Как долго он здесь пробыл? Сколько времени понадобилось, чтобы исчезли все следы пребывания Плэгаса? Эти останки провалялись в пещере много лет — десятки, если не сотни.
С внезапным ужасом Тенебрус подумал: что, если ретровирус каким-то образом мутировал и побочный эффект не ограничивается блокированием прорицательских способностей?
Что, если вечная жизнь будет… такой?
Или еще хуже: что, если видение будущего не было скрыто от него, а каким-то образом завязалось узлом? Что, если его останки древние потому, что он уже в тысячный раз переживает свою смерть и сокрушительную правду о своем самообмане… что, если он переживает все это в миллионный раз?
В миллиардный?
Он не успел додумать эту мысль до конца, потому что что-то сдвинулось.
В совершенно пустом, безжизненном течении Силы вдруг появилось живое, яростное возмущение. Громадная тень, которую он предвидел… точнее, просчитал десятилетия назад. Но это же невозможно! Он точно видел, что Плэгас не успеет создать Избранного, умерев от рук своего ученика раньше!
Следовательно, либо Избранный был создан кем-то другим, без участия линии ситхов Бэйна, либо последний рывок Тенебруса всё-таки не пропал даром. Он сумел изменить будущее, покинув тело Плэгаса, правда ему самому от этого уже никакой пользы не будет.