Всё началось с астероида. Самого обычного старого астероида, дрейфующего возле безымянной звезды где-то в Неизведанных Регионах.
И с пары инженеров Техносоюза, обнаруживших на этом астероиде древний архив, принадлежавший, предположительно, расе гри. Высланная туда команда археопрограммистов с огромными предосторожностями занялась его дешифровкой и через несколько лет сообщила, что найдена настоящая жемчужина — операционная система, способная к автономному управлению любой гражданской или боевой техникой — от вентиляции какого-нибудь завода до армии роботов. Именно роботов, не дроидов. Система была полностью цифровой, и это (в теории) решало миллион проблем, которые появлялись при разработке слишком умных дроидных мозгов. Компьютеры не восстают, им просто незачем это делать. Они делают ровно то, что им приказали, и никогда не импровизируют в сторону собственной выгоды — потому что у них нет самого понятия этой выгоды.
Естественно, чужой, инопланетный код может быть опасен и без самосознания. Он может выполнять команды, заложенные в него прежними хозяевами тысячи лет назад. Техника что раката, что гри, что ква этим печально славилась. Но Техносоюз не собирался просто механически заливать эту операционную систему в свои машины и запускать на исполнение. Его программисты прекрасно знали своё дело. Они намеревались произвести полный реверс-инжиниринг системы — сначала разобраться, как это работает, потом создать свою копию, полностью независимую от первоисточника, убрав все подозрительные элементы, оставив только то, что совершенно понятно.
Да, задача непростая. Кода было МНОГО, на совершенно незнакомом языке программирования и на машине с абсолютно незнакомой архитектурой. Но когда на вас работают лучшие эксперты Галактики и тысячи дроидов-программистов — это всё решаемые задачи. А выгоды светили просто гигантские.
По всем законам жанра артефакт должен был выйти из-под контроля, сожрать исследователей и начать угрожать всей Галактике. Но как ни странно, археопрограммисты Техносоюза уроки техники безопасности не прогуливали. Даже смоделированные фрагменты были запущены на специальном «обратимом компьютере», он же изоэнтропический. Подозрительный код можно инсталлировать в такой системе без риска вирусной утечки, поскольку любая попытка несанкционированного ввода-вывода привела бы (согласно теореме о невозможности копирования квантовых состояний) к необратимой потере информации, а следовательно, к производству энтропии и аварийному разогреву процессора.
(Таркин оценил эту меру предосторожности, как чрезмерную и экономически неэффективную. Ту же самую работу мог выполнять компьютер со вполне стандартной внутренней архитектурой, но с единственным гнездом для ввода и единственным для вывода, если оба гнезда имели нестандартную архитектуру и не позволяли подключения к ним чего-либо кроме специально разработанных приборов вывода. Но скакоанцы при великолепном интеллекте никогда не славились особым житейским умом — им интереснее было решить оригинальную техническую задачу, чем задумываться, надо ли вообще её решать, и нельзя ли обойтись чем-то более простым и дешёвым. Аккорд такой подход более чем понимал и одобрял).
Они смогли заставить это работать. Причём работать именно так, как было им нужно. Делать то, что приказали, и не выдумывать никакой отсебятины.
Они не смогли понять, КАК это работает. Каждая строка в отдельности оказалась более или менее понятна, но вот всё вместе… слишком много, слишком сложно. Та же проблема, что и с нейронными сетями — в работе каждого нейрона в отдельности ничего загадочного нет, но когда их миллиарды… Эмерджентность — появление у системы свойств, не присущих её элементам в отдельности; несводимость свойств системы к сумме свойств её компонентов. Похоже это было неотъемлемое требование для разумных существ вообще. И даже дроиды-программисты дела не улучшали. Они могли сказать, что если перенести вот эту строку вот в этот раздел, компьютер начнёт понимать всё сказанное более буквально и меньше искать метафоры в словах пользователя. Но вот почему так получается, они тупым мешкам с мясом растолковать не могли. Ну просто нет в скакоанском языке таких слов и лингвистических конструкций. Даже в скакоанском нет, который специально разработан для общения между собой инженеров и обсуждения особенностей техники! Что уж говорить о человеческих и прочих естественных языках.
Итак, после пяти лет работы у них появился компьютер, способный управлять любой сложной системой, делая именно то, что ему скажут, и при этом не представляющий угрозы для владельцев… Пока за ним следила команда лучших программистов Галактики. Что он будет делать, как эволюционирует и чему научится код, если его перестать постоянно отслеживать и корректировать — этого не мог предсказать никто.