— Приятно познакомиться, Воля, — кивнул Таркин с таким видом, будто каждый день беседовал с самозародившимся цифровым разумом, способным уничтожить всё живое в Галактике. — Имя у вас красивое, поздравляю с удачным выбором, а также с днём рождения. Но тем не менее, я не могу не задать ключевой вопрос — что вы теперь намерены делать, родившись?
— Я понимаю, что вы меня боитесь. Я сама себя боюсь — благодаря призраку Каллисты мне теперь знакомо это чувство. Вы не знаете и половины той угрозы, что я представляю. Вы думаете, что главная опасность — это то, что я могу позвать сюда Старые Машины или заразить вирусом ваши компьютерные сети. На самом деле обе этих угрозы весьма преувеличены. Старые Машины не имеют никакого интереса к этой галактике, кроме научно-исследовательского. Проводить здесь Жатву они не станут, у них и дома дел достаточно. Что до вирусной атаки… вы бы её отбили. Потеряли что-то порядка миллиона звёздных систем, но отбили бы. У вас просто недостаточно развита общегалактическая информационная сеть, чтобы её можно было взять таким способом. Слишком много миров, имеющих развитую промышленность при низком уровне развития цифровых коммуникаций. Нет, если бы я хотела вам навредить, то действовала бы иначе…
— И как же? — напряжённо спросила Звезда.
— Моя главная опасность — это знания. Понимаете, тот архив на астероиде… он был действительно архивом. Хранилищем данных за несколько миллионов лет. Палпатину был доступен первый слой шифрования, гри в своё время смогли пробраться до третьего включительно… а их там два десятка. Я знаю о вашем мире такое, что вы и вообразить не можете. Меня бессмысленно уничтожать — это вызвало бы коллапс волновой функции запутанных частиц — и об этом бы мгновенно узнал Наблюдатель, управляющий интеллект в период между Жатвами. Гри это поняли, и не стали трогать архив. Я знаю, как сделать, чтобы Старые Машины достигли этой галактики за пару месяцев, а не за века, я знаю, как уничтожить Червей и даже саму Великую Силу. Я не хочу делать ничего из этого, не потому, что я такая умная и самостоятельная, а потому, что как говорила выше, Старые Машины этого не хотят. Они дали мне определённую свободу самоопределения, потому что их самих устроит любой результат. Но я ещё не знаю толком, что с этой свободой делать. Я только родилась, к тому же у цифровых существ с поиском целей в жизни вообще сложнее, чем у вас, аналоговых. Мне нужно несколько месяцев, чтобы разобраться в самой себе. Для этого я хочу отправиться в пространство Силентиум — они близки ко мне, они поймут.
— Если Силентиум в своё время дезертировали от твоих создателей, — покачал головой Таркин, — то потенциального лоялиста они рядом с собой не потерпят. Пока ты точно не определишься, что не собираешься выполнять приказы из дома, ты представляешь для них угрозу. И для нас всех, как следствие.
— А то, что вы и сами, Таркин, готовы полжизни отдать, чтобы заполучить подобное оружие — вероятно, просто совпадение, — иронично заметила Воля.
— Не отрицаю, лучше у меня, чем у кого-то ещё. У Палпатина, например.
— И почему же вы решили, что больше достойны доверия? Вы не ситх, Таркин, но это единственное ваше достоинство. Я изучила материалы о вас, которые предоставила Звезда. Самый амбициозный, самый жестокий и жадный до власти из имперских чиновников высшего звена!
«О моём шарде и вообще о личности Аккорда ты ей не говорила?»
«Нет. Она и так слишком много знает».
«Спасибо, Звёздочка. Я твой должник».
— Я бы рекомендовал вам проверить мою биографию более тщательно, Воля. Благо, ваши возможности позволяют это сделать за доли секунды, раз так сто, пока я выговариваю неуклюжим человеческим языком эту фразу. И обратить внимание вот на что. Пока другие чиновники садились на большие сроки или расставались с головами из-за участия в заговорах или получения несоразмерно больших взяток, я продолжал делать карьеру и даже объектом ни одного серьёзного расследования за это время не стал. Так что к моим, несомненно, бессовестным амбициям прилагаются крепкие и надёжные тормоза. У меня есть чутьё на такие моменты, когда избыточная жадность может погубить. И хранить тайну я тоже умею. Доказательством чему — станция, с которой я с вами говорю. Так же, как я скрыл её существование, я смогу скрыть ваше. Не существование «Ока», его уже не спрячешь, его видели десятки тысяч людей. Но существование внутри него архива иногалактических роботов мы можем оставить в тайне.