При активном сотрудничестве каминоанцев такого можно было добиться. Расчётливые экспериментаторы не против пожертвовать некоторым количеством своих собратьев, чтобы убедить Императора, будто планета не представляет больше опасности. Договориться с ними об инсценировке Боба мог. У него оставалось на родной планете немало связей. Но оставались два вопроса.
Во-первых, планета не проживёт без внешнего снабжения. Особенно после перехода на полностью подводный цикл производства. Каминоанцы — водные, но не подводные существа, им нужны воздушные купола и снабжение кислородом. А с Палпатина вполне станется установить тотальную блокаду её орбиты, уничтожая всякий корабль, что попытается взлететь или сесть. И если лёгкий кораблик контрабандистов через такую блокаду ещё иногда сможет проскочить (хотя и с огромным риском), то двухкилометровый грузовой или пассажирский лайнер — однозначно нет.
Во-вторых, как гарантировать, что новый губернатор не начнёт прочёсывать океан эскадрами морских кораблей, забрасывать все подозрительные расщелины глубинными бомбами или того хуже — не отравит всю морскую биосферу в погоне за орденами?
В этом смысле Боба у заказчика и спросил.
— Это, конечно, не мои проблемы, — сказал наёмник, — но мне придётся убеждать каминоанцев, а для этого нужно иметь серьёзные доказательства на руках.
— Убеждать каминоанцев вам не придётся, — пояснил посредник. — Как убедить их принять предложение — это уже проблемы заказчика. У него есть свои дипломаты и агенты на Камино. Ваша цель — наладить координацию на месте, сотрудничество с той стороной в организации контролируемого разгрома Камино. Чтобы всё выглядело достоверно. Много взрывов, стрельбы, гениальных тактических решений, героических подвигов с обеих сторон, ужасных военных преступлений, и всего того, что образует убедительную картинку войны. Поставьте красивый спектакль, Фетт. Работников сцены наймём мы.
— Возможно. И всё же. Что будет после этого разгрома?
Посредник помолчал.
— Честно говоря, мне это неизвестно. Если для вас этот вопрос принципиален, я могу узнать ответ у моего нанимателя. Но это будет стоить.
— Я снижу цену на десять процентов, — предложил Боба. — Если ответ покажется мне убедительным.
И вот сутки назад он этот ответ получил. И ответ заставил его глубоко задуматься.
«Поскольку Лабиринт Риши не входит ни в один сверхсектор, назначение губернатора на планету в нём будет происходить вне обычной административной иерархии. Это будет скорее наказанием, чем наградой, поскольку Камино, переставшая торговать клонами, превратится в дикое захолустье, где даже отдохнуть невозможно. Разумный, запертый в подобной дыре, будет иметь одну из двух мотиваций — или любой ценой отсюда убраться, или поднять планету, сделав её более богатой и значимой. Обе мотивации сделают его уязвимым для коррупции. Наш наниматель достаточно богат и имеет достаточные связи в администрации Империи, чтобы организовать ротацию губернаторов первого типа, помогая им осуществить то, чего они и так хотят. Это будет происходить до тех пор, пока на посту не окажется губернатор второго типа, а тот уже начнёт покровительствовать контрабанде и подпольному производству. Опять же, наш наниматель сможет обеспечить ему подходящее прикрытие — а значит и каминоанцам».
В вопросах ксенопсихологии у каминоанцев всё обстояло точно так же, как и в вопросах политики. То есть формально — всё очень плохо, по факту — всё отлично. Они выставляли напоказ своё невежество, бравировали им — нам, дескать, неинтересно, о чём думают низшие расы и какие у них комплексы. Но большинство клонов, которых они производили, принадлежали к другим расам. Без глубокого понимания их мышления было бы невозможно правильно настроить такую сложную, тонкую и капризную машину как биологический мозг.
Поэтому того факта, что на подавление мятежа был направлен Данетта Питта, им вполне хватило, чтобы запихнуть свою спесь поглубже. Они изучили психопрофиль вице-адмирала, список его предыдущих подвигов, и отлично представляли себе, какими методами он станет давить мятеж. Сам факт его назначения ясно свидетельствовал — торги кончились, Палпатин больше не намерен идти ни на какие компромиссы, переубедить его не удастся.