При обычном путешествии на световые годы надо вычислять множество манёвров, чтобы удержаться внутри гипертечения. Если же речь идёт о микропрыжке в пару мегаметров — мало того, что нужно невероятно точно определить точку выхода (иначе улетишь от цели больше, чем приблизишься к ней), так ещё приходится описывать в гиперпространстве петлю радиусом в несколько световых секунд. Потому что минимальная возможная гиперскорость в проекции на нормальное пространство — около десяти световых (обычно куда больше). То есть звездолёт в прыжке преодолевает это расстояние меньше чем за миллисекунду! Невозможно задействовать процедуру выхода за такой короткий срок. Вернее, можно, но это процедура АВАРИЙНОГО выхода. С погрешностью в добрый десяток мегаметров и с почти гарантированно убитым в хлам гипердвигателем. А если тот же самый двигатель ещё не успел остыть от процедуры входа — это вообще практически нереально. Поэтому только «мёртвые петли». С соответствующими рисками нарваться на мину или гравитень.
А вот на характерные межпланетные дистанции в гипере прыгать — сплошное удовольствие. Никаких петель, лети по прямой! И тормозиться до критических десяти световых тоже не надо, можно на сотне идти. Просто поворачиваешься носом в нужную сторону и выжимаешь рычаг. Сотни световых секунд корабль преодолевает за несколько секунд, у гипердрайва предостаточно времени, чтобы штатно отработать и на вход, и на выход, без аварийных нагрузок. Всего-то вычислений — время входа и время выхода посчитать.
Конечно, весь этот праздник жизни работает только в том случае, когда ты уверен, что сгущений ГР-частиц на пути нет. Но Боба мог себе такое допущение позволить — на него работал Тренч. С точки зрения остальных — он рисковал и выигрывал.
Конечно, корабли Партизан тоже прыгали довольно быстро. Они-то местность знали, им даже лёгкие суда на разведку посылать не надо было. Но зато им надо было попадать точно на прямую линию, соединяющую Сферу и Камино — с точностью до тридцати мегаметров, чтобы правильно поставить мину. А для целей Бобы гигаметр туда-сюда ничего не значил.
А пока Партизаны лихорадочно пытались за ним угнаться (ну или делали вид, что лихорадочно пытаются), он дал навигатору новую задачку. Прыгнуть непосредственно на орбиту Камино… только не по петле и не по прямой, а по дуге. Отклониться от прямой линии гигаметров на десять, чтобы наверняка миновать минное поле, затем вернуться на курс и выйти на другом конце того же отрезка.
Навигатор долго мялся, что-то прикидывал на компьютере, советовался с коллегами на других кораблях, затем покачал головой:
— Не получится. У нас радиус разворота вне течения слишком велик.
— Насколько велик?
— Зависит от гиперскорости. Минимальная крейсерская, без дополнительного торможения в гипере у Сферы около двухсот световых. За секунду мы поворачиваем примерно на один градус. Значит полный круг — 72000 световых секунд, а радиус — 11460.
Боба незаметно запустил баллистический калькулятор в своём шлеме. Со стороны это выглядело, как будто он просто очень быстро считал.
— Значит, если мы прыгнем к планете с четырёх астроединиц, то сможем обогнуть минное поле на указанном расстоянии и даже с некоторым запасом?
— Ну… да. При условии, конечно, что мины окажутся точно в середине отрезка между нами и планетой.
Боба неслышно для окружающих фыркнул под шлемом.
— А для чего, по-вашему, я взял высоту дуги с таким запасом? Если он разобьёт отрезок на шесть равных частей, мы всё равно пройдём «над» ближайшей миной в четырёх с лишним гигаметрах. Это слишком много даже для самодвижущейся мины-перехватчика. Приступайте к расчёту обоих прыжков, и подготовьте флот сопровождения к синхронизации.
— А корабли-разведчики тоже по дуге посылать, или по прямой? — несмело спросил кто-то.
— Тоже. Вероятность, что на дуге окажется сгусток, которого нет на хорде, ничтожна… но незачем рисковать, когда мы в одном шаге от победы. Они, конечно, выйдут из прыжка под углом примерно в пять градусов к прямой, и Тренч может по их курсу догадаться, что мы задумали… Но мы начнём прыжок через пару секунд после их выхода. Даже если поймёт — не успеет отреагировать.
Спустя один час планетарный щит Камино был сбит. Спустя два часа — все орудия ПВО и ПКО были подавлены и «Аккламаторы» понесли к немногочисленным островкам легионы пехоты.
Через трое суток после своего неожиданного повышения Боба Фетт послал две победных реляции — Императору и своему анонимному заказчику. В одной говорилось о полном и безоговорочном подавлении всего сопротивления на планете и почти полном разрушении Типока-Сити, с полным прекращением производства клонов. Во второй же он указал, что население надводных городов на 75% успешно эвакуировано в подводные центры временного базирования для беженцев, и строительство постоянных подводных городов уже начато. 9% остались наверху и взяты в плен, 14% погибли при штурме, 2% пропали без вести. Также был успешно освобождён гранд-мофф Трачта, который сейчас получал первую медицинскую помощь и дожидался эвакуации на Корускант.