Машина была двухместной. Кабины пилота и стрелка располагались на противоположных концах крыла-корпуса. Отдельный стрелок был необходим, потому что даже просто пилотировать эту штуку — уже требовало всего возможного внимания. А безумный разработчик ещё и напихал в неё вооружения, словно в лёгкий крейсер. Три ионных пушки, две бластерных, две торпедных пусковых установки, и главное… суперлазер.
Нет, не тот суперлазер, что стоял на Объекте, конечно же. Планеты взрывать эта штука не могла. Всего четыре кайбер-кристалла, хоть и побольше тех, что использовались для световых мечей, но гораздо, гораздо меньше тех, с которыми работал Кренник. Размером всего лишь с кулак, а не с дом.
И предварительной синхронизации у них не было. Синхронизация проводилась непосредственно перед выстрелом. Она могла получиться, могла не получиться. С сильным форсъюзером в кабине шансы на «получится» были, конечно, выше. С двумя одарёнными — стрелком и пилотом — гораздо выше. Особенно если эти двое были сработанной парой, умеющей чувствовать друг друга в Силе.
Ошибка синхронизации могла привести к тому, что истребитель просто испарился бы. Зато если всё проходило как надо… Квазиплазменный луч пронизывал щиты и броню любой цели, словно раскалённый лом — бумагу.
— Обычно длительность импульса не превышает секунды, поскольку он ограничен тем, что помещается в накопителях гиперматерии, — пояснил Тенебрус. — То есть порядка мегатонны. Хватит, чтобы взорвать тяжёлый крейсер и вывести из строя супердредноут. Но сейчас перед нами цель куда бОльших масштабов. Мозг этого живого планетоида может достигать нескольких километров в диаметре. Диаметр полости от сферического мегатонного заряда не превысит трёхсот метров. Здесь заряд не сферический, скорее мы получим цилиндрический канал примерно пятнадцати метров в диаметре сквозь весь мозг — но этого слишком мало, чтобы его убить. Однако планетоид сам состоит из кристалла, подобного кайберу, и накапливает большой заряд тёмной энергии. Если мы сможем к этому полю подключиться и «поджечь» хотя бы малую его часть в фокусе суперлазера — получившейся мощности хватит, чтобы нарезать существо на куски.
— А заодно испарить наш кораблик, — буркнул Вейдер. — Ладно, ты этот истребитель строил, поверю, что ты знаешь, как его заставить правильно стрелять. Тебе, думаю, тоже умирать не хочется. Вопрос в другом. Где Мон-Кала, а где хаттов Датомир. Лететь туда, чтобы забрать твою чудо-машинку, потом обратно уже с ней — за это время тварь успеет смыться.
— Верно, такой риск есть. Поэтому, ещё пока ты проходил операцию на медицинском фрегате, мы с Изгнанницей через первый же установленный имплант вышли в Голонет и заказали курьерскую перевозку.
— Это где ж вы столько денег взяли⁈ — изумился Вейдер. — Контрабандисты же за такого размера контейнер, да ещё первой срочности, сдерут больше, чем я заработал за год работы охотником за головами! Опять Таркина потрясли?
— Не Таркина, — пояснила Митра. — Бейла Органу.
— Как⁈ — будь у нынешнего облика Вейдера челюсть, она бы сейчас точно отвисла.
— Асока ведь выполняла в Пространстве Хаттов его задание, помнишь? Ну вот, я с ним связалась, и сказала, что она это задание выполнила, нужную информацию добыла, но передать в связи с гибелью не успела. Но результаты её разведки у меня и я их готова продать по сходной цене. С подтверждением в виде одноразового ключа, который был только у агента Фалкрама.
— И что, он не понял, что ты говоришь с корабля, принадлежащего Таркину?
— Совершенно не понял. Тут потрясающие системы шифрования сами по себе, ну а Тенебрус ещё и от себя кое-что добавил.
Над гипердвигателем пришлось поработать отдельно, даже когда B6 им доставили — в полной исправности, хотя из консервации его пришлось вытаскивать долго. Уравнения гиперпространственной геометрии, которыми сыпал Тенебрус, были абсолютной белибердой как для самого Вейдера, так и для двух других призраков, привязанных к нему. Он считал себя неплохим механиком, способным собрать и починить почти всё, что угодно, но здесь его фактически низвели до роли «подай-принеси». Естественно, это не добавляло ему хорошего настроения, и вскоре Тенебрус занялся работой сам, передвигая детали с помощью телекинеза, а Вейдер работал для него простой батарейкой.