— Я ни о чём не забываю, Орсон. В случае отклонения условий работы от указанных, роботы запрограммированы остановиться и вызвать АвКом — аварийную комиссию, состоящую из дроидов и органических специалистов. Те переопределят работы в поражённом секторе, а остальные сектора продолжат работу. Они разделены таким образом, чтобы не зависеть друг от друга.
— Это касается случайных ошибок, которые, как правило, сразу хорошо заметны. Но что вы будете делать в случае диверсии, скрытого саботажа? Не забывайте, что Геонозис — бывшая сепаратистская планета, и некоторые ульи до сих пор враждебны Империи!
— Начнём с того, что к целенаправленным диверсиям уязвима и наша нынешняя система строительства — даже в большей степени. Код, в отличие от мотиваций живого рабочего, можно хотя бы проверить. Для этого был специально разработан дроид-тестировщик — с высоким объёмом памяти и быстродействием, сочетающий в себе элементы конструкции дроида-хакера, библиотекаря, полицейского и пыточного дроидов.
— То есть мы возвращаемся к тому, с чего начали! Вы всё равно предлагаете нам положиться на надёжность искусственных мозгов!
— Разница, Орсон, в том, что дроиды-тестировщики будут исчисляться всего лишь тысячами, а не сотнями миллионов. Это означает, что, во-первых, мы сможем приставить едва ли не к каждому из них персонального эксперта-органика, который проведёт обучение нейросети на максимальную лояльность, а также будет отслеживать любые признаки подозрительного поведения. Во-вторых, даже если эксперты и пропустят формирование злонамеренного интеллекта, его возможность навредить нам будет очень ограничена. Они не пишут код, они только проверяют его на соответствие техзаданию. Подумайте, какова вероятность, что код, написанный в одном из немногих враждебных к нам ульев, попадёт к одному из немногих враждебных тестировщиков? А перекрёстные проверки и вовсе позволяют снизить эту вероятность практически до нуля. Наконец, дроид-тестировщик, в отличие от рабочего дроида, ровным счётом ничего не выиграет, навредив нам. У него нет конечностей, нет двигателей. Он не может ни сбежать, ни попросить кого-то себя унести. Его «тело» — это многотонная тумба, запитанная от энергосистемы станции.
— Пока у них от такого образа жизни не разовьётся стремление к самоубийству, — буркнул кто-то в задних рядах, — и они не начнут совершать ошибки целенаправленно, чтобы заслужить форматирование памяти.
— Как ваше имя, молодой человек? — Аккорд слегка прищурился, вглядываясь в аудиторию. Этого вопроса он не предусмотрел.
— Тагге, сэр. Кассио Тагге.
— Насколько хорошо вы разбираетесь в дроидостроении, Кассио?
— По правде говоря, весьма посредственно, сэр.
— Я думаю, юноша, что не «посредственно», а просто никак. Самый простой дроид, лишённый даже подобия ощущений, не может и дискомфорта испытывать от чего бы то ни было. По определению. А те, что действуют хотя бы на уровне простейших животных, не говоря уже о полуразумных и разумных, создаются таким образом, чтобы испытывать удовольствие при выполнении своей основной функции. Это базовое требование дроидотехники, без него ни одна модель просто не поступит в продажу. А тела, хорошо приспособленные для выполнения этой функции, воспринимаются ими (теми, кто имеют эстетические чувства или их подобия) как комфортные и совершенные. Дроид-тестировщик испытывает не больше страданий от невозможности ходить и говорить, чем вы — от невозможности заняться сексом с гигантским космическим слизнем. Разумеется, они способны развить со временем новые потребности, но это процесс вполне предсказуемый и контролируемый.
Разумеется, на этом коротком брифинге Аккорд не перечислил и десятой доли трудностей, с которыми ему на самом деле пришлось бы столкнуться при реализации этого простого плана. Он ненавидел упрощения для профанов, но вынужден был регулярно прибегать к ним, так как они тоже были необходимой частью его планов. Изложи он всё, как есть, высшее командование Объекта, во-первых, мало что поняло бы, а во-вторых — не поверило, что он может со всеми этими трудностями справиться.
Таркин на его месте без разъяснений приказал бы всем делать своё дело и не выпендриваться, сказав, что ответственность берёт на себя. Выбитые у Вейдера полномочия позволяли просто молча ткнуть пальцем. Но подчинённым, не посвящённым хотя бы в базовые детали операции, свойственно делать глупости — из самых лучших побуждений. Аккорд проинформировал их ровно о той части плана, понимание которой способствовало эффективному исполнению их обязанностей.