— И всё-таки, мне кажется, вы ошиблись адресом, — покачал головой некто, известный на Корусканте под именем Вандолае, а также по всей Галактике под сотней других имён. — Я всего лишь мирный антрополог, не солдат, не шпион и не охотник за головами.
— Мирный антрополог из народа ши-идо, — уточнил Аккорд, — а это кое-что значит.
— Ну, тот факт, что вы смогли меня вычислить, показывает, что я не такой уж хороший лицедел.
— По меркам вашего народа, возможно, да, но по меркам остальной Галактики — вы гений мимикрии. Те же клаудиты, к примеру, хотя более известны, вам даже в подмастерья не годятся. А насчёт того, как я вас вычислил, можете не переживать — у меня свои способы, и они не имеют никакого отношения к вашему актёрскому мастерству. На мой взгляд дилетанта оно безупречно.
— Не стану отрицать, в этом отношении природа одарила нас больше, чем всех остальных известных метаморфов. Но клаудиты имеют более авантюрный склад ума, и как следствие, гораздо чаще делают карьеру в криминальном мире или в спецслужбах. Мой же народ преимущественно миролюбив, что бы ни говорили в страшных сказках об оборотнях. Нет, среди нас тоже встречаются любители острых ощущений, но их процент никогда не был велик. Подавляющее большинство ши-идо, и я в том числе, предпочтёт скорее сбежать от опасности, чем противостоять ей с помощью насилия. Вряд ли из разумного с такими наклонностями получится хороший инструктор для солдат-клонов. Я, конечно, могу принять облик Джанго Фетта, но это не наделит меня сердцем мандалорца.
— Дело в том, господин Вандолае, что у этой партии клонов прототипом был отнюдь не Джанго Фетт. И главная проблема тут не в слове «солдаты», а в слове «клоны». У нас найдётся кому учить стрелять и пилотировать. Но только квалифицированный ксенолог-метаморф сможет научить их быть самими собой.
— Вы серьёзно⁈ — глаза Галена Эрсо стали совсем квадратными. Он думал, что в имперской военной машине его ничего удивить не может. Сильно ошибся.
— Более чем. Не будь я серьёзен, не обратился бы к вам сам. Послал бы какого-нибудь мелкого провокатора.
— А вы понимаете, что будет, если я сообщу об этом вашем предложении куда следует?
— Разве что сильно расстроится Кренник. Моя интрига направлена на пользу Империи, а не во вред ей. Да, я использую не совсем обычные методы, и не всех в них посвящаю. Но человек моего статуса может себе позволить подобные игры — это, Гален, называется «специальные операции».
— Но ведь ни Император, ни Великий Визирь об этой вашей «специальной операции» не знают?
— Нет. Но я и не обязан им докладывать о каждом своём шаге. Их интересует результат — и они его получат. Победителей не судят.
— Но с чего вы взяли, что я дам вам этот результат?
— С того, Гален, что для вас это последний шанс вернуться к жене и дочери. Галактику вы своим сопротивлением не спасёте. Объект будет построен в любом случае — несмотря на вашу… хм, забавную теорию относительно «вентиляционного прохода».
— Это не теория, Таркин! Это факт!
— Друг мой, вы всегда были никудышным лжецом, это даже в вашем досье от Кренника написано. Ваше «доказательство» необходимости контакта с открытым вакуумом — остроумный математический трюк, но и только. Вам следовало проделать его с суперлазером — он будет построен ещё не скоро, с ним много непонятного, и нам приходится вам доверять. Но реактор Объекта работает уже несколько лет, и у нас была возможность независимо выяснить, какими свойствами он обладает. Я поставил серию экспериментов — втайне, разумеется — и выяснил, что при определённых условиях он прекрасно работает и в полностью закрытой оболочке.
Товарищ Гален, вы большой ученый,
У вас оклад, паек, научный стаж.
Империя взирает удрученно
На этот идиотский саботаж.
На ваши темы не жалели денег,
Не расстреляли даже за провал,
Супруге вашей сам директор Кренник
Путевку в санаторий выбивал —
Ну да, в лечебно-трудовой на Хоте,
Зато бесплатно и на целый год,
Чтоб вы могли подумать о работе,
От повседневных отрешась забот.
Чтоб чертежи спокойно брали на дом,
Не прерываясь даже на обед,
Чтоб поскорей имперский мирный атом
В галактику принес тепло и свет.
Борьбы за мир без жертвы не бывает —
Взрываются планеты и горят,