— Не в буквальном смысле. Направлять руками потоки Силы я ещё не научился. Однако изучить некоторые закономерности её проявлений и обратить их себе на пользу… на это меня хватило и без мидихлориан. Видите ли, Вейдер, я сказал, что ваш мозг был помещён в шагоход, но я не успел сказать, где именно находится этот шагоход. Вам что-нибудь говорит такое название планеты, как «Миркр»?
Он размышлял долго. Очень долго. Непозволительно долго для порывистого и импульсивного Анакина Скайуокера. Но вся его взрывная натура осталась где-то там, в покалеченном теле. Спокойствие этого места было заразительным. Вейдеру даже казалось, что подавленный полем исаламири, он начал различать такие оттенки Силы, о существовании которых даже не подозревал. Впрочем, возможно, это была просто реакция мозга на сенсорную депривацию.
Он вспоминал своё прошлое и переоценивал его. Нет, он не «вернулся к свету», как говорят самые оптимистичные джедаи. Он просто теперь понимал неразумность некоторых своих поступков. Да, Тёмная Сторона даёт мощь в обмен на нерациональное поведение. Сохраняя полный самоконтроль, не достигнешь истинного могущества. Всё так. Даже сам повелитель Сидиус, при всём его стратегическом уме, иногда вынужден был совершать откровенные глупости, чтобы не ослабнуть. Но цена за это раскрытие предела способностей порой оказывалась слишком высока. Вероятно, именно от этого Палпатин однажды и погибнет — сорвавшись невовремя в бешенство и потеряв контроль над ситуацией.
— Вы можете вернуть мне зрение? — спросил он на следующий день.
— Могу, но не советовал бы, — отозвался гранд-мофф. — Видите ли, я консультировался с клоноделами и с меддроидом… после того, как определённый нерв был подсоединён к механическому импланту, его становится намного сложнее соединить с естественным нервом в клонированном органе. Не то, чтобы невозможно, просто требуется намного больше времени и мастерства нейрохирурга — как на саму операцию, так и на последующее привыкание. Условно говоря, меняется формат данных. Мы не боялись вывести ваш голос и слух на приборы шагохода, поскольку они уже и так были к имплантам подключены. А вот зрение у вас было своё, естественное, и на мой взгляд, лучше, если так оно и останется.
— Вы собираетесь вернуть мне тело уже скоро?
— Ориентировочно — через пять месяцев. Точная дата зависит от того, как скоро Император поверит, что вы мертвы, и перестанет вас искать.
— Интересно, и как же вы, не владея Силой, намерены узнать, что он перестал?
— Скажу по-другому — как только кто-то займёт возле Императора ваше место.
— Меня невозможно заменить. Никто в Галактике не обладает моим уровнем мидихлориан. Кроме, возможно, моего клона… Да, Палпатин может заказать клонировать меня. Но клон сойдёт с ума, и по этому признаку Император поймёт, что я всё ещё жив, и возобновит поиски.
— Не поймёт, друг мой. Поле исаламири мешает почувствовать вас не только Палпатину, но и вашим клонам, если таковые будут.
— Верно. Но появление второго Вейдера в Галактике слишком опасно, Таркин. Этого нельзя допустить.
— Не переживайте, друг мой. То, что этот парень будет обладать вашими способностями, совсем не означает, что он будет иметь такое же значение для Силы и судеб Галактики, как вы. Можно клонировать Анакина Скайуокера, но нельзя клонировать Избранного — он по определению существует только один. С точки зрения жизненного опыта — он всего лишь младенец. Вы сможете устранить или перевербовать его, когда понадобится, без особого труда.
— Не слишком ли много вы претендуете на понимание воли Силы, Таркин? Джедаи за тысячи лет не смогли этого понять…
— В том-то и дело, что я не джедай. И не ситх. Как говорил поэт на одной далёкой планете — «Лицом к лицу лица не увидать. Большое видится на расстоянье». А у криминалистов есть выражение «врёт, как очевидец». Чувствительность к Силе — замечательная вещь, но объективному восприятию она не способствует. Вы — и «светлые», и тёмные — видите то, что Великая Сила позволяет вам увидеть, лишь кусочки мозаики. С чем бы это сравнить… ну представьте, что вы решили понять механизм действия наркотиков на мозг, принимая эти самые наркотики. Но опрашивая добровольцев, принимающих наркотики, опытный врач вполне может прийти к некоторым выводам.
— А вы, значит, возомнили себя врачом для всей Галактики?
— Всего лишь директором больницы, друг мой. Больницы, где сто квадриллионов пациентов. Сам я тяну в лучшем случае на фельдшера. Но никто не мешает мне нанять квалифицированных врачей. В этом деле — в подборе нужных людей — у меня кое-какие таланты есть.