С другой стороны, турболазеров на истребителях тоже нет. Ну, то есть не было. Пока их не придумал туда поставить Таркин. Спрашивается, и ЧЕМ им пробивать друг другу хотя бы пассивный щит? У них есть бластерные и лазерные пушки — первые несколько мощнее, вторые несколько дальнобойнее — но по температуре те и другие не дотягивают даже до одного кэВ и близко!
А дело в том, что помимо коротковолновой (порога энергии) у щита есть и длинноволновая граница. Если длина волны входящего излучения больше, чем толщина щита, то оно начинает сквозь щит туннелировать. Ну то есть делать вид, что оно как бы случайно тут оказалось. Нанометром туда, нанометром сюда… квантовая неопределённость, всё такое.
В быту это удобно, поскольку позволяет кораблю не остаться слепым. Кладём длинноволновую границу где-то в районе видимого света — и осматриваемся сквозь щит, как сквозь стекло. Но когда вы под обстрелом… электромагнитные излучения любого диапазона могут доставить вам проблем.
Крупные корабли решают эту проблему, устанавливая второй щит, длинноволновый (он же используется и для целей РЭБ). У него высота порога поменьше, а толщина, наоборот, побольше. Можно не только видимый свет, но даже радиоволны заблокировать. Благо, энергозатраты на такой щит ничтожны, по сравнению с коротковолновым. Четвёртая степень же.
А вот истребитель себе такого позволить не может.
Во-первых, два щита — это четыре потенциальных барьера, то есть четыре генератора. Впихнуть их на истребитель — само по себе та ещё морока, но это ладно, это можно сделать. Летать он будет хреново, но будет, тем более, что халявная РЭБ отчасти компенсирует потерю скорости и маневренности.
Но как вы по сторонам собираетесь смотреть⁈
Это громоздкий Звёздный Разрушитель может открыть в щите несколько дырочек, высунуть через них перископы, и получить по ним более-менее чёткую картинку окружения. Пилот же полагается в первую очередь на собственные глаза (ну, если он не форсъюзер). Так было, так есть и так будет. Никакие перископы кругового обзора не заменят!
Поэтому если на истребители и ставят щит, то только основной. Коротковолновый. Для ультрафиолета и выше.
А разработчики оружия для истребителей и против истребителей это прекрасно знают. И проектируют пушки таким образом, чтобы сгусток квазиплазмы при ударе о щит выделял как можно больше излучения именно в оптическом и инфракрасном диапазонах. Опять же, Разрушителю на это чихать с высокого дерева. У него броня толщиной в несколько метров. Белая броня, кстати, с великолепными отражающими свойствами. Попробуй, «просвети» его вспышкой видимого света, особенно если вспышка ненаправленная и в паре сотен метров от корпуса, а не вплотную к нему. Правда, есть способы делать такие выплески направленными и даже когерентными (именно наличие когерентного сброса излучения у сгустка и отличает лазер от бластера). Но это всё равно паллиатив.
А вот тоненькому корпусу истребителя и «оптики» вполне хватает, чтобы задымиться. Тем более, что у него даже бластерные вспышки происходят всего в метре от корпуса, и рассеяться на большую площадь не успевают.
Поэтому крепкий щит «Аурека» в сочетании с его тонкой бронёй казался современным конструкторам не лучшим решением. Он же под этим щитом всё равно от пары попаданий развалится. Если уж собираешься не дать врагу попадать в себя вообще — лучше генератор щита выбросить и за счёт этой массы ещё больше скорость увеличить, говорили они. Или топлива ещё немного долить, чтобы форсаж можно было держать подольше.
Но Арден имела своё мнение на этот счёт. Сделайте мне основной щит с толщиной в один микрон, а не в 450 нанометров, как обычно — сказала она техникам. Это же возможно без критического утяжеления истребителя?
Возможно, ответили они, там всего лишь слегка подкрутить настройки нужно. Но вы же ничего вокруг не увидите!
Лин ничего не сказала, просто посмотрела на них очень выразительным взглядом. Техники вспомнили, с кем они говорят, и отправились регулировать щит.
С тех пор её личный «Аурек» в полёте напоминал зеркальный шарик с двумя маленькими дырочками — «бойницами» для лазерных пушек. Не то, чтобы это сделало его совсем неуязвимым, инфракрасное излучение никто не отменял — но при температуре квазиплазмы в единицы и десятки тысяч градусов максимум излучения приходился как раз на оптику и на ультрафиолет. К тому же инфракрасное излучение проще отразить покрытием, которое массу корабля почти не увеличивает, чем поглощать бронёй.