Нормальные люди такого не могут. Джедаи — да (сама Арден только что проделала нечто подобное), но не может же на каждой пушке стоять по джедаю! Боевая медитация? Но она бы ощутила характерную ауру ментального слияния тысяч людей даже отсюда.
Она была настолько заинтригована, что даже забыла на несколько секунд о своей первостепенной задаче — защите Трауна. Если Таркин использует Силу, она должна об этом знать — Сидиус определённо дорого заплатит за такую информацию, больше чем за какого-то адмирала, живого или мёртвого! Арден потянулась к имперскому флагману, нащупывая тех, кто наводил пушки…
Нет, Сила тут была ни при чём. И полной автоматизации тоже не было. Хотя при желании, каждое из орудий можно было активировать с центрального пульта вообще без участия канониров, но в норме выстрел всё же должен был подтвердить живой стрелок. Разумная предосторожность, учитывая, что мощность турболазерных орудий измеряется в мегатоннах, и даже один их выстрел может унести миллионы жизней.
Но по сути, тут стрелку оставалось только подтвердить. Каждое орудие на «Визитёре» было оборудовано настолько совершенной системой наведения и слежения, что все виденные Арден до сих пор компьютерные системы казались каменным веком в сравнении с ней. Она учитывала время подлёта сгустка, беря соответствующее упреждение, мгновенно вносила поправки на собственные манёвры супердредноута, даже выбирала место на поверхности цели, где не было в данный момент активного щита. Канонир даже знал, какие цели выбрали его товарищи на других орудиях — чтобы не получился оверкилл по одному врагу и ноль выстрелов по другому. И что самое невероятное — все эти огневые решения мгновенно выводились на основе данных, поступающих по гиперсвязи с истребителей! Собственных-то сенсоров на «Визитёре» уже не было, они всё-таки выгорели (хотя как он умудрился при этом сохранить орудия — всё ещё непонятно). Какой гений мог создать подобную предельно интегрированную СУО⁈ Ничего подобного она в этом веке не видела!
Первыми дали залп ионные пушки «Визитёра». Эти двоюродные братья турболазеров выстреливали сильно заряженные сгустки квазиплазмы, которые, ударяясь о щит цели, срабатывают как электромагнитные бомбы, создавая мощные импульсы радиоволн. Энергия этих квантов невелика, поэтому они легко отражаются длинноволновым щитом. Проблема в том, что когда такая волна «омывает» весь корабль, нужно успеть своевременно закрыть все «бойницы», иначе она легко пройдёт в любое отверстие. А их закрытие — процесс не мгновенный, заранее же закрыть, ещё перед боем — значит ослепить себя. Дырки в длинноволновом щите не для красоты — они там нужны, чтобы радары и радиосвязь могли работать.
Траун, однако, оказался предусмотрительнее — он закрыл «бойницы» сразу после удара СИД-бомб. Все нужные ему тактические данные он получал с других кораблей флота по гиперсвязи. Так что ионные заряды бессильно растеклись голубоватым пламенем по его щитам.
Но откатившись от щита, электромагнитный импульс вызвал «короткое замыкание» турболазерных вихрей. Детонация зарядов произошла не прямо на щите, а в паре сотен метров перед ним. На корабль обрушился уже ливень вторичных частиц и гамма-квантов.
В проекции на поверхность пассивного щита, этот гигатонный ливень представлял собой пятно почти трёхсот метров в диаметре. Не бронебойный снаряд, а град шрапнели. И да, как и в танковом бою — броне было несколько легче это выдерживать, но зато заблокировать такой удар активным щитом оказалось совершенно нереально — генерация барьера на десятки тысяч квадратных метров сожрала бы всё топливо с запасом.
Пробития как такового не было, но запреградное действие оказалось солидным — из-за фактической слепоты «Химеры» Траун не успел включить соответствующие компенсаторные поля, и половина слоёв брони просто испарилась, а вторая половина оказалась этим испарением вмята глубоко внутрь корпуса, словно под ударом гигантского кулака.
Разрушитель пылал. Обстрел произошёл снизу, со стороны днища корабля. Потери в огневой мощи оказались невелики, но с ангаром можно попрощаться. Нарушена целостность оболочки реактора, идёт утечка гиперматерии. Но в верхней части, в рубке, это всё почти не чувствовалось — и о ранениях своего любимого крейсера адмирал знал только по паническим рапортам офицеров.