Они не могли просто взять и предложить принять участие в операции первой попавшейся ведьме. Нужна была кандидатка с подходящим характером — достаточно любопытная, открытая ко всему новому, не слишком агрессивная, с высокими способностями к обучению. Даже владея Силой, не так просто перейти из мира копий и устных преданий в мир бластеров и компьютеров. Тут и пригодились детективные навыки. Запустив несколько сотен дистанционно управляемых разведывательных дроидов, спецподразделение «Робокоп» за две недели составило досье на основные кланы, делившие между собой этот мир, а затем и на три десятка потенциальных рекрутов в этих кланах. Наиболее перспективными для вербовки были признаны молодые ведьмы, уходящие из клана на «свободную охоту» с целью поймать или похитить себе первого мужа. Они ещё не так скованы традициями, как старшее поколение, и с ними гораздо проще переговорить без свидетелей.
После некоторого размышления Рей выбрала кандидатуру Ашлы Гаталенты. Эта девушка была необычной даже по датомирским меркам. Биологически она была датомири — особым, встречавшимся только на Датомире гибридом человека и забрака. При этом датомири считались вымершими. Девять лет назад войска Конфедерации под командованием Гривуса уничтожили практически всех Ночных Сестёр и служивших им Ночных Братьев, а поскольку почти все датомири были членами этих фракций, культуроцид оказался заодно и геноцидом (хотя Сёстрам из числа людей досталось не меньше).
Но Ашла умудрилась, во-первых, выжить, а во-вторых, не иметь в жизни никакого отношения к Тёмной Стороне. Более того, она и своего отца, чистокровного забрака-ксенолога, прилетевшего на Датомир с научными целями, сумела сохранить в качестве раба. При том, что на момент вторжения Гривуса ей было всего девять лет.
Однако вторжение армии дроидов и гибель матери, похоже, всё-таки не прошли для рассудка девочки даром. Она не озверела, не ожесточилась, как можно было бы ожидать в такой ситуации от форсъюзера, постоянно искушаемого Тёмной Стороной. Она просто стала немного… странной. Не от мира сего. У многих детей есть воображаемые друзья, особенно если они травимы сверстниками и лишены поддержки взрослых. Но у большинства это всё-таки со взрослением проходит. У Ашлы же фантазия с годами становилось только более изощрённой. Так, например, она утверждала, что у неё есть собственный ранкор. Конечно, у многих ведьм Датомира есть ранкоры, этим тут никого не удивишь. Но во-первых, не в десять лет же, если твоя мама не глава клана! А во-вторых, этого ранкора никто никогда не видел. На справедливое возмущение подруг и взрослых таким безудержным хвастовством и насмешливые просьбы к великой укротительнице показать зверя она отвечала, что это особенный, невидимый ранкор. Он очень стеснительный и не любит показываться людям на глаза. Естественно, её поднимали на смех, даже колотили. Её и без этого нередко колотили, скажем прямо. Но девочка, казалось, не обращала на это никакого внимания. При этом слабачкой она не была, отнюдь. По физическому развитию она даже опережала большинство сверстниц, что неудивительно для дочери забрака. А в том, что касалось владения «магией», как на этой планете называли Великую Силу, находилась на приличном уровне — несколько выше среднего — что как раз таки удивительно для дочери чужаков, принятой в клан из жалости. Поэтому юные ведьмочки, вызвавшие её на дуэль, чтобы окончательно сломать, нередко с удивлением обнаруживали, что им нужна помощь целительницы. Но пинки, затрещины и зуботычины, получаемые в процессе повседневного общения, были ей по-прежнему странным образом безразличны. Мнения воспитательниц о таком поведении разошлись: одни полагали, что это банальная трусость, другие наоборот — что проявление настоящего воинского духа. Истинная воительница, говорили эти вторые, умеет терпеть телесные неприятности и не прибегает к насилию по пустякам. Во всяком случае, можно быть уверенными, что она никогда не поддастся искушению гнева и страха, которое сломало так много подающих надежды молодых ведьм.