В свою очередь, Ришату было трудно свыкнуться с превращением Республики в Империю. Он не был идейным сторонником демократии, но то, что его родная Иридония теперь числилась «планетой сомнительной лояльности» и регулярно получала профилактическую порку от Императора, его сильно огорчило.
— Я могу походатайствовать перед Сенатом и КОМПОНП, чтобы её перевели в категорию полностью лояльных планет, — пообещал Таркин. — Но мне нужны факты, которые я смогу предъявить. Пока что Иридония не производит впечатления лояльной.
— Это так, — вздохнул Ришат. — Мои собратья всегда отличались очень независимым характером. А после появления Дарта Мола образ забрака стал ассоциироваться в первую очередь с ним. И всем наплевать, что он был датомирцем, а не иридонцем…
Таркин знал, что существование Мола скорее повышает репутацию рогатого вида в глазах Императора, чем портит её. Потому что краснокожий забрак был учеником Дарта Сидиуса — безупречно послушным и преданным, идеальным орудием. Но увы, этот аргумент нельзя было использовать в публичной полемике. Никому не полагалось знать, что Палпатин — это Сидиус. Для большинства имперских политиков — бывших республиканских — ситхи всё ещё оставались такими же вредными смутьянами, как и джедаи — те и другие разожгли в Галактике величайшую войну в истории! Да, Палпатин сумел переманить последнего из них на свою сторону, но Вейдер — это ж совсем другое дело! Как можно проводить аналогии…
— Посмотрите на это глазами контактолога. Представьте, что забраки — не ваши братья и сёстры, а народ ксеносов, которых вы хорошо изучили, и с которыми вам поручено установить взаимовыгодное сотрудничество. Как бы вы подошли к вопросу замирения такой планеты?
— Ну, — Ришат задумался, — я бы предложил Сенату предоставить им расширенную политическую автономию в обмен на увеличение налогов и повышенные нормы поставок рекрутов. Так, чтобы это формально выглядело их дипломатической победой. На практике Республика бы ничего не потеряла, только выиграла…
— Пожалуй, такой проект можно протолкнуть и в нынешнем Сенате, — как у любого гранд-моффа, у Таркина, разумеется, были свои прикормленные сенаторы и куча лоббистов на Корусканте. — Но где гарантия, что отвоевав таким образом независимость, Иридония не станет гнездом мятежников?
Ришат вскинул глаза и смело посмотрел на губернатора в упор.
— Мятежники встречаются среди всех рас Галактики. Большинство мятежников — люди, однако людей никто не подозревает в принципиальной нелояльности.
— С этим я и не спорю, — хотя пару лет назад Таркин бы очень даже поспорил… — Однако один процент мятежников на планете, которая регулярно проверяется имперской разведкой, и на планете, которая предоставлена сама себе — это разные вещи, господин Ришат. Иридония является одним из ключевых миров, соединяющих Внутреннее Кольцо с Внешним. Сочетание её расположения с чересчур широкой автономией может оказаться взрывчатой смесью.
— Я понимаю. Однако никто не проверит Иридонию лучше самих иридонцев. Когда забракам что-то поручено, они исполняют это весьма тщательно и скрупулёзно. Создайте на Иридонии службу безопасности из местных жителей — и уверяю вас, мимо неё майнок не прошмыгнёт незамеченным.
— В таком случае, почему бы с этого не начать? Назначить на планете губернатора из местных, поручить ему навести порядок — а если результаты будут хороши, можно и войска убрать, они много где понадобятся.
— А вы можете это сделать? — прищурился Ра.
— Будет сложно, — признался Таркин. — Организация планетарного самоуправления — дело исполнительной, а не законодательной власти. А исполнительная власть в том секторе принадлежит совершенно другим людям, у меня там рычагов нет.