Внезапно цепи зашевелились. Одна из девочек, на четвереньках, словно слепой щенок, подползла к нему и принялась помогать. Она не издавала ни звука, если не считать учащенного дыхания. Естественно, ничего у нее не вышло..
Сергей повернул голову на бок и наблюдал, как отчаянно малышка пытается выбраться на свободу. Как искажается ее лицо в гримасе боли и страха. Как сочиться белесая сукровица из-под разодравшего шею ошейника. Ему стало неимоверно жаль ее. Эта душевная боль оказалась гораздо сильнее той, что ежедневно причинял ему изнуряющий кашель. Он заплакал.
Из коридора раздался звонкий щелчок, словно некто неосторожно взвел курок пистолета. Мужчина поднял залитое слезами лицо и уставился в дверной проем.
– Нет…быть не может… – Он подобрался и осторожно отстранив девочку вытащил тонкое лезвие из пола. Медленно приблизился к выходу, прижался к стене слева от дверного проема, прислушался. Кто-то из бандитов остался жив и теперь поджидает его? Господи…как такое возможно? Он прислушался…тишина. Только чье-то осторожное, сдерживаемое дыхание. Или ему кажется?
Цепь негромко звякнула, когда девочка вернулась на прежнее место. Пленницы сбились в кучку, огромными глазами уставившись на человека, заставившего поверить в скорое освобождение. Только бы не подвести их.
Выставив острое лезвие перед собой, Сергей начал осторожно огибать дверной косяк. Все движения он делал медленно, расчетливо. Выскользнул в коридор и…никого. Оба бандита так и лежали на полу, не подавая признаков жизни. Все как будто было так же, как он оставил. Или…в полуметре от себя он увидел кровавый отпечаток подошвы. Смазанный ребристый рисунок…Что-то черное метнулось к нему из ванной.
Сергей попытался защититься, выбросив лезвие, но на его запястье сомкнулась железная хватка, сильные пальцы увели руку в сторону. Короткий, поставленный апперкот в челюсть отбросил назад. Затылок встретился с шершавой стеной, выплескивая из глаз сноп ярких искр. Следующего удара он уже не почувствовал.
Глава 9
Открыв глаза Сергей не сразу сообразил где именно находится. Боль отступила, оставив лишь легкое отупение в голове. Он лежал на чем-то твердом, неудобном, еще и скрючившись в позе зародыша. Темнота, окутывавшая его тугим, лоскутным одеялом не позволяла сориентироваться. Может быть он мертв? Нет…откуда тогда чувство, будто нечто острое пронзает его спину.
Мужчина завел руку за спину и шарил там, пока ладонь не наткнулась на осколок стекла, заставив вскрикнуть от резкой боли. Отдернул запястье и посмотрел на глубокий порез, пересекающий кожу рядом с большим пальцем, из раны сочилась кровь. Он начал подниматься и каждое движение вызывало неприятный шелест еще сотни осколков стекла, на которых он видимо и лежал. Не самая удобная постель.
Где-то далеко завыла сирена. Пронзив разум вспышкой, она немного разогнала туман в голове. Мертвые бандиты, юные пленницы и незнакомец, отправивший его в нокаут. Теперь он все вспомнил. Где они? Метрах в ста от его лежбища, полыхало пламя. Огонь вырывался из окна первого этажа, освещая загаженный пустырь и даже мусорную кучу, на которой его оставили. Но зачем? В мозгу раздосадованным роем обезумевших пчел метались вопросы, то и дело вонзая жало в его воспаленный мозг. Зачем незнакомец вытащил его из квартиры? Почему не оставил подыхать в раскаленном аду? И где, черт возьми, девочки? Он что, сжег их вместе с трупами похитителей?
– Господи…– Он смотрел как пламя сильными рывками вырывается через лопнувшие стекла окна и не мог поверить. – Бедные девочки…неужели…неужели они все еще там?
Вой сирен становился громче, пожарные приближались, влекомые раскинувшимся заревом, они собирались выполнить свою работу. Значит нужно уходить. Пусть даже огонь уничтожит следы, странный, окровавленный и израненный человек, возле места преступления вызовет подозрения. Это как пить дать. В последний раз бросив обескураженный взгляд на пылающее здание он зашагал прочь.
– Простите меня девочки…я обещал, что больше никто вас не тронет…я снова облажался.
Сколько времени он шел к своему дому? Черт его знает. Стараясь не попадаться на глаза случайным полуночным прохожим, мужчина передвигался исключительно дворами и пустырями, исследуя лишенные света кусочки города.
Дыхание быстро сбилось в прерывистое посвистывание, но он не останавливался, продолжая шагать вперед, как марафонец на последнем издыхании. Ему нужно было добраться до дома. Запереть за спиной дверь, упасть на кровать и забыть об этом кошмаре. Больше он никогда не покинет пределом своей квартиры. Больше он не станет вмешиваться в жизни других людей. Больше он никому не причинит боль.