Заерзав на застонавшей ржавыми пружинами кровати, он попытался повернуться, но его запястье отказывалось повиноваться, крепко удерживая тело в прежнем, не самом удобном положении. В голове мелькнула паническая мысль, что кто-то из садистов остался в живых и теперь он навсегда заперт в том жутком подвале.
– Нет…– Сухо застонал он, испугавшись собственного голоса, настолько чужим и незнакомым он показался.
– Ооо…вы пришли в себя? Замечательно. – Кто-то находился в опасной близости. – Как себя чувствуете Сергей Викторович? Позвать врача?
Врача? Он что в больнице? Как, черт побери?
– Я в больнице?
– Именно так, вы в евгеньевской тюремной больнице. Находитесь здесь уже четверо суток, с тех пор как вас обнаружил, эм…на территории особняка Руслана Чинкаева. Вы что-нибудь помните об этом?
Что-нибудь? Да он помнит все, в малейших деталях.
– Нет…Что случилось?
– Ну…в этом мы и собираемся разобраться. Меня, кстати, зовут Николай Анатольевич Рыбкин. Я следователь по вашему делу. – В поле зрения возникла тонкая, покрытая густой растительностью ладонь. – Ах да…у вас ведь рука. Прошу прощения.
– Позовите врача. – Сергей не горел желанием говорить со следователем.
– Обязательно. – Находящийся вне поля зрения полицейский говорил спокойным, но очень настойчивым тоном. – Прибывший по вызову наряд обнаружил девять трупов и вас. Можете объяснить, что произошло?
– Они чертовы психопаты. – Сергей зажмурил глаза, надеясь, что все происходящее окажется всего лишь плодом воспаленного воображения.
– Поэтому вы их убили? Поймите Сергей Викторович, я на вашей стороне. Мы уже опросили потерпевших и…обстоятельства и правда весьма незаурядные.
– Да…то есть нет, не всех. – Сергею вдруг нестерпимо захотелось выговориться, рассказать всю правду хотя бы кому-нибудь, пусть даже следователю. – Они ведь тоже не сидели сложа руки.
– Конечно. Это…заметно. – Следователь замялся или ему только показалось? Господи…голова просто раскалывается…– Послушайте, я все вам расскажу, обещаю. Но не сейчас. Сейчас мне нужен врач, иначе я с ума сойду от этой боли.
Следователь несколько секунд молчал, раздумывая над словами пациента, но затем сжалился. Он прошел к выходу, где Сергей наконец сумел рассмотреть невысокую сутулую фигуру. Одет в старенький, но еще крепкий костюм двойку, под мышкой коричневая кожаная папка, для бумаг, походка усталая, какая-то шаркающая. Он напоминал одного из тех вечно усталых детективов, чей образ так любят эксплуатировать в кино.
– Я вернусь завтра.
Оставшись в одиночестве, Сергей начал обдумывать свои варианты. Сбежать не удастся, рука прикована наручниками к стальной стойке кровати, вторая вообще замотана в гипс и отказывается повиноваться. Левый глаз не видит. К тому же он так устал. К черту, никаких мыслей о бегстве.
– Сереженька… – Вслед за пожилым врачом в толстых очках водруженных на широкий мясистый нос протиснулась его мать. Женщина бросилась к постели и обеими руками ухватила его за правое предплечье, крепко стискивая его в своих ладонях. – Сереженька…
– Женщина, не мешайте работать. – Врач бесцеремонно отпихнул ее в сторону и о чудо, она покорно повиновалась. – И так…как вы себя чувствуете?
– Как футбольный мяч после серии пенальти.
– Хорошо, хорошо…– Он посчитал его пульс, аккуратно взявшись заскорузлыми пальцами за запястье. – Вам повезло Сергей Геннадьевич, счет шел на минуты.
– Да я вообще везунчик.
– Ну да, ну да. – Раздалось негромкое всхлипывание, заставившее врача приостановить осмотр. – Молодой человек, поговорите с мамой. Сейчас я не могу вам предложить ничего, кроме покоя. Операция прошла вполне успешно, так что восстанавливайтесь.
Он вышел вон, взмахнув на последок краями накрахмаленного халата, словно ушедший в ночь супергерой.
– Сереженька…. – Мама все еще стояла в стороне и только повторяла его имя.
– Все хорошо мам. Все отлично. – Он лгал этой сильной, властной женщине, чего не позволял себе с раннего детства. А она плакала и гладила его по израненной голове, словно только сейчас действительно поняла, что может его потерять. Что уже, практически потеряла.
Минут через двадцать краснолицый парень в форме заглянул в дверной проем и попросил ее покинуть палату. Он ведь не просто пациент, здесь он подозреваемый в нескольких убийствах преступник. Мама беспрекословно подчинилась, напоследок проведя мягкой ладонью по его щеке.
Последующие несколько часов он провел в полудреме, пробуждаясь только когда дородная медсестра меняла ему повязки и помогала оправиться. А вечером в палату вошел очередной гость. Странно, ведь время посещений давно окончено.