– Ага…– Следователь сделал какую-то пометку в блокноте, после чего поднял хитрые глаза на мужчину. – Сергей Геннадьевич, вы ведь мне врете, верно?
– Больше я ничего не знаю. – Сергей отвел взгляд и уперся в потолок. Следователь зашуршал бумагой, закрывая блокнот, и подался вперед, почти к самому уху мужчины.
– Вы убили сына очень влиятельного человека. Точнее они все были сыновьями весьма состоятельных мужчин, но Геворг Саркисович…он никогда не простит вам этого. – Следователь перешел на жаркий шепот. – Скажите откуда у вас появилась информация о…том, что происходило в том особняке и я обещаю, что постараюсь уберечь вас.
– Ниоткуда, я ни черта не знал.
– Вы все равно отправитесь в тюрьму Сергей. А там…там вы умрете. Он не пожалеет средств, чтобы заставить вас заплатить.
От этих нелепых угроз Сергею захотелось рассмеяться прямо в озабоченную, ехидную физиономию.
– Посмотрите на меня внимательно. Думаете я боюсь боли? Или, быть может, вы способны исцелять рак? – От его резкого тона полицейский отпрянул, едва не повалившись на пол. – Мне нечего добавить.
Глава 17
В больнице он провел еще около трех недель, испытывая каждодневные страдания от уколов, капельниц и не частых, но неприятных осмотров. Глаз спасти так и не удалось, как и восстановить работоспособность правой руки. Хрящи, связки, мышцы…что-то из перечисленного больше не принадлежало ему. Теперь он еще меньше стал походить на человека. За это время мать навещал его в больнице еще дважды и каждый раз Сергей замечал, как сильно она постарела. Из волевой, сильной женщины она за считанные недели превратилась в сгорбленную старушку, словно рак мог быть заразным.
Однажды, вместе с ней в палату вошел его брат. Он не сразу решился подойти, предпочтя стоять в стороне и наблюдать, но мать настояла и Гриша приблизился. Даже теперь, она имела над ними какую-то таинственную власть. Они и в лучшие времена особенно не общались, а теперь все ограничилось банальными как дела и держись. Но, Сергей его не винил, он вообще перестал обращать внимание на такие мелочи.
После начались суды. Туда его доставляли прямо из палаты, под усиленным конвоем, как особо опасного преступника. По-сути так оно и было, хотя те кто знал его в недалеком прошлом с ума бы по сходили от смеха.
Сергею назначили государственного защитника, совсем молоденького, болезненно бледного мальчишку. Тот едва закончил университет и сразу получил столь громкое дело. Совпадение? Парнишка, казалось, искренне радел за судьбу своего подзащитного, но тот словно не собирался бороться. Сергей отказался от каждой предложенной линии защиты, соглашался с любыми обвинениями и вообще, делал все, чтобы следствие закончилось как можно скорее, чем на корню убивал запал адвоката. А затем и вовсе отказался от его услуг.
Следствие быстро завернули, сделав из Сергея виновника нескольких убийств, но он особенно и не отрицал. Главное, что дело получило солидную огласку и об ублюдках, возомнивших себя богами узнала общественность. СМИ делали из Сергея героя и рвались взять интервью из первых уст, но он отказывал всем. Не видел смысла.
И вот, настал последний день суда. Момент, когда ему зачитают приговор. Мужчина немного нервничал, хотя прекрасно понимал, что вердикт давно предрешен.
– Ты как Серега, готов? – Краснолицый конвоир по имени Леха заглянул в палату. Он всегда сопровождал Сергея в его поездках и за это время мужчины нашли общий язык.
– Вроде да. – Сергей сидел на своей кровати и держал в руках иссиня черный галстук, раздумывая стоит ли его надевать. – Леша, как думаешь, галстук надеть?
– Ну…хуже не будет. Надевай. – Хотя в проеме по-прежнему была только вихрастая голова охранника, Сергей мысленно представил, как он пожимает широкими плечами. Он всегда так делал, когда сомневался в ответе.
Повязав галстук, Сергей несколько раз то затягивал, то ослаблял узел.
– Нервничаешь?
– Представь себе. Глупо да? – В очередной раз ослабив удавку Сергей рывком стянул галстук с шеи и бросил через плечо. – Не на свадьбу ведь.
– Главное, чтоб не на похороны.
Весь недолгий путь до здания суда, закованный по всем правилам в наручники Сергей провел в тишине. Он смотрел сквозь маленькое зарешеченное окошко на проносящиеся мимо деревья, на недовольных прохожих, кутающихся от дождя в теплые, осенние куртки и понимал, что никогда уже не ощутит подобного.
Внезапно в груди защемило от болезненного желания выскочить из тесного салона и броситься в эти грязные, глубокие лужи. Ощутить на лице тяжелые капли дождя, господи, как он завидовал всем этим незнакомцам, которые прятались от свободы. Они ни черта не понимают.