– Леха? – Окликнул он конвоира, не отрываясь от стекла. – А выпусти меня?
– Шутишь? – Алексей внезапно стал серьезным, добродушная улыбка слетела с его физиономии, будто содранный пластырь.
– Шучу, Леш, конечно шучу.
Машина затормозила, Сергей отсчитал ровно восемь секунд, прежде чем двери салона распахнулись. Двое парней в новенькой форме встали по обе стороны, позволяя ему выйти наружу. Леха покинул салон последним. Странно, но их как прежде не встретило полчище репортеров, ослепляя вспышками профессиональных камер и оглушая сотней неразборчивых вопросов. Неужели общественности надоело мусолить эту тему?
– Война что ли началась? – Бросил Сергей поднимаясь по ступеням.
– Что? – Непонимающе буркнул Леха. Затем будто прозрел и пояснил. – Ты про репортеров? Заседание решено сделать закрытым, из уважения к родственникам погибших.
– Надо же…было бы кого уважать…
– Люди они весьма влиятельные, ты и сам знаешь. Так что могли перенести слушание хоть на Луну.
– Так я мог еще и в космосе побывать? Жаль, что не срослось. – Сергей прошмыгнул в заботливо открытые двери и по гулкому коридору направился знакомым маршрутом.
В зале было непривычно пусто. Проходя к своему месту в партере, мужчина сразу заприметил поседевшую мать, крепко стиснувшую ладонями предплечье брата и пожилого, крепкого мужчину с редеющей на затылке шевелюрой. Он так сильно стискивал губы, что они почти исчезли с его, словно вытесанного из гранита лица и буравил его такими знакомыми черными глазами.
– Здравствуйте Геворг Саркисович. – Громко поприветствовал его Сергей, от чего левый глаз мужчины задергался в нервном тике и тут же получил болезненный тычок от Алексея. Разговаривать с присутствующими было запрещено.
Его впихнули за стальные прутья импровизированной клетки и накрепко заперли такую же решетчатую дверь.
– Ваш сынишка бы оценил! – Сергей нашел глазами бизнесмена и улыбнулся ему мерзкой, беззубой улыбкой. Алексей не сильно стукнул дубинкой по пруту, издавшему звонкий металлический звук.
– Ну хорош Серег. – Тот примирительно развел тонкими руками.
– Все Леш, больше не буду.
Несколько минут помещение оглашалось звуками тяжелого дыхания, нервных всхлипываний и скрежетом зубов. Не хватает только, чтобы кто-нибудь зашуршал пакетиком чипсов. Затем вошел судья.
Присутствующие как по команде поднялись со своих мест. Его мать пошатнулась, едва не завалившись вперед, на твердые подголовники кресел, но брат легко удержал изможденную женщину. Сергею хотелось крикнуть, чтоб она села, чтобы не мучила себя понапрасну, но он промолчал.
– Садитесь. – Судья, тучный пожилой мужчина, занял свое место, жестом позволяя остальным последовать его примеру. – Итак…сегодня мы завершим это не простое мероприятие. Я не горю желанием встречаться с вами еще раз. Надеюсь, вы меня услышали.
Сергей смотрел на судью, прикидывая в уме, как он к нему относится. Ему было интересно, этот властный и уверенный в себе мужчина тоже продался или пытается сохранять достоинство. Хотя реальной роли в его судьбе это не играло, доказательства были неопровержимы, к тому же он ни разу не отрицал свою причастность к убийствам.
– У обвинения будут какие-то предложения? – Высокий и ровный как жердь прокурор поднялся, машинально оправляя безукоризненно выглаженную синюю форму.
– Ваша честь и все присутствующие. Все вы прекрасно осведомлены в подробностях страшного и мерзкого преступления, совершенного совсем недалеко от города. То, что там происходило на протяжении долгого времени, не укладывается в голове любого нормального человека и я искренне рад, что это прекращено. – Он прокашлялся, прикрыв губы наманикюренными пальцами – Но, все должно было прекратится не так. Не кровавой резней, которую учинил подсудимый. Преступники… – Он быстро глянул через плечо, словно испугавшись этого слова. – Они должны были предстать пред законом. Никто не имеет права ставить себя выше…
– Прошу короче коллега. Журналистов здесь все равно нет, так что можно сухо и по фактам. – Судья потер переносицу, словно очень утомленный этим долгим монологом.
– Конечно. Преступления были совершенны крайне жестокие, но учитывая, что они вернули свободу многим несчастным пленникам и беря в расчет нынешнее физическое состояние подсудимого, обвинении просит приговорить его к двадцати годам лишения свободы в колонии особо строгого режима. – Прокурор сел на свое место и промокнул выступившие на лбу бисеринки пота.
– Защита…кстати, где ваш адвокат, подсудимый?