И вот теперь, аккуратно переставляя ноги, с похрустывающими после каждого движения коленями, он преодолевал невыносимо тяжелый путь со своего второго этажа. Возраст давал о себе знать и пенсионер сомневался, что скоро вообще сумеет передвигаться самостоятельно.
Толкнув тяжелую железную дверь, мужчина вспомнил, как здорово было раньше, во времена его юности. Тогда никто не устанавливал этих домофонов и двери всегда были открыты настежь. И ведь ничего, как-то жили и не боялись. Он вышел на улицу и поежился от швырнувшего в лицо брызги дождя промозглого ветра. Может и стоило переждать.
В раннее утро, двор оставался пустынным. Народ все еще отсыпался после выходных и не торопился выбираться из теплых постелей в ожидании начала рабочей недели. Анатолию Веньяминовичу конечно хотелось встретить хоть кого-нибудь, пусть даже этого дерзкого молокососа из квартиры выше, который часто устраивал шумные гулянки и мешал, как следует выспаться.
Торопливо перебирая ногами, старик засеменил к расположенным чуть в стороне, рядом с раскинувшимся на несколько сотен метров пустырем, мусорным бакам. Он не удивился, когда увидел, что они заполнены доверху. Коммунальные службы как всегда не торопились исполнять свои обязанности.
Чуть впереди, в разросшихся за лето кустах, раздался тихий шорох, оставшийся неслышным для старческого слуха. Пенсионер подошел почти вплотную к бакам и, секунду помедлив, поставил пакет рядом.
Из кустов показалась тощая рыжая морда местного любимца Тишки. Пес давно привык к людям и всегда летел на встречу, радостно виляя длинным хвостом, ожидая куска хлеба или какой-то иной подачки от жалостливых жителей. Но, на сей раз, он лишь смотрел на старика, чуть склонив голову на левый бок.
– Тишка! – Громко позвал старик, радуясь хоть кому-то. Он направился к кустам, протягивая заскорузлую ладонь к псу и всерьез раздумывая, а не забрать ли его к себе. – Иди сюда родной…ну, чего ты?
Когда раздалось звонкое, раздражающее слух рычание, Анатолий Веньяминович остановился, близоруко всматриваясь в мелькнувшую справа тень. Еще один пес? Это ему не понравилось. Нет, Тишку он любил и частенько подкармливал бедолагу объедками, но появление незнакомого пса – это всегда плохо.
– Ладно дружок, пойду я. – Старик развернулся и собрался было двинуться обратно, когда рычание повторилось практически за его спиной. Тишка негромко взвизгнул и скрылся в кустах, не желая связываться с агрессивным чужаком.
Старик повернулся и…едва не упал на землю. В метре от него, на четвереньках стоял болезненно тощий, с лохматой бородой и копной давно не стриженных волос, мужчина и гортанно рычал. Перекошенная в злобном оскале физиономия была покрыта грязью и чем-то напоминающим запекшуюся кровь, а из пасти, наполненной желтыми, гнилыми зубами, стекала струйка коричневатой слюны.
Старик схватился за грудь, сердце бившееся перепуганной птичкой, вдруг дало сбой, взорвав глубоко в его теле ядерную боеголовку из боли. Он плашмя грохнулся прямо в густую черную грязь и глубоко распахнул рот, не понимая, почему вдруг воздух превратился в кипящее масло.
Монстр подобрался ближе и аккуратно запрыгнул на бьющуюся конвульсиями грудь старика. Несколько густых капель из его пасти сорвались вниз. Последнее, что увидел Анатолий Веньяминович, это приближающиеся к его лицу зубы.
Конец
Картинка для обложки взята с сайта istockphoto.com