Бедный отец Ди. Сильно сомневаюсь, что у него на шее так уж часто повисали бьющиеся в истерике женщины. По нему сразу было видно. Он вообще не знал, как на все это реагировать. То есть он похлопывал меня по плечу, пытался успокоить и убеждал, что все будет хорошо, но чувствовал падре себя явно не в своей тарелке. Наверное, боялся, что войдет Энди и решит, что я рыдаю из-за того, что он мне что-то сказал.
Что, разумеется, было просто смешно. Как будто чьи-то слова могли заставить меня разреветься.
Спустя несколько минут, наполненных постоянными повторениями, что все будет хорошо, и неуклюжими утешениями, я не выдержала и расхохоталась.
Серьезно. Я имею в виду, ну это же правда было забавно. В некотором душераздирающе печальном роде.
— Отец Доминик, вы что, издеваетесь? — спросила я, отклонившись и посмотрев на него сквозь слезы. — Ничего не будет хорошо. Понятно? Ничего никогда уже больше не будет хорошо.
Может, отец Дом был не мастак в объятиях, но с носовыми платками у него все было в порядке. Он выудил свой из кармана и начал вытирать мне лицо. Я видела, как падре раньше делал то же самое в школе с малышами, которые ревели из-за того, что уронили мороженое, и прочей ерунды. У него это в самом деле отлично получалось.
— Ну же, Сюзанна, — возразил он, легкими касаниями стирая мокрые ручейки на моих щеках. — Это неправда. Ты же понимаешь, что это неправда.
— Падре, я знаю, что так оно и есть. Джесса больше нет, и я одна во всем виновата.
— Каким образом? — Отец Ди неодобрительно посмотрел на меня. — Сюзанна, это вовсе не твоя вина.
— Нет, моя. Вы же сами сказали. Мне следовало позвонить вам сразу же, как я поняла, кто такой Джек. Но я этого не сделала. Я решила, что и сама справлюсь. Подумала, что это плевое дело. А теперь смотрите, что из этого вышло. Джесс исчез. Навсегда!
— Трагично, — согласился отец Доминик. — Не могу представить себе большей несправедливости. Джесс был тебе хорошим другом… нам обоим. Но дело в том, Сюзанна… — Он умудрился почти полностью вытереть мои слезы и убрал платок. — Джесс долгие годы блуждал по земле, живя какой-то полужизнью. Теперь же его несчастья закончились, и, возможно, он сможет наконец насладиться заслуженным покоем.
Я, сощурившись, посмотрела на падре. О чем это он?
Должно быть, он заметил мое скептическое выражение лица, так как решил развить свою мысль:
— Ну же, Сюзанна, подумай. Сто пятьдесят лет Джесс был заточен в некоторого рода небытии, между прошлой жизнью и последующей. И хотя можно сокрушаться о том, каким образом это произошло, он наконец сделал шаг к своему конечному пункту назначения…
Я отшатнулась от отца Ди. В действительности я даже вскочила с банкетки. Сделав пару шагов, я развернулась, пораженная его словами.
— Что вы такое говорите? Джесс находился здесь не просто так, у него была на то причина. Не знаю, какая, и не уверена, что он сам это знал. Но что бы это ни было, предполагалось, что Джесс задержится тут, в этом «небытии», пока все не уладит. А теперь он никогда не сможет этого сделать. Теперь он никогда не узнает, почему оставался здесь все это время.
— Я понимаю, Сюзанна, — произнес отец Доминик голосом, который показался мне раздражающе спокойным. — И, как я и говорил, это прискорбно. Но несмотря на это, Джесс отправился дальше, и нам следует по меньшей мере порадоваться, что он обрел вечный покой…
— Господи! — Я снова кричала, но меня это не волновало. Я была в ярости. — Вечный покой? Да откуда вам знать, что он нашел именно его? Вы же не можете этого знать.
— Да, — тихо согласился отец Ди. Я видела, как тщательно он подбирает слова. Словно я была бомбой, которая взорвется, если он скажет что-то не то. — Ты права, я этого не знаю. Но в этом и заключается разница между нами, Сюзанна. Понимаешь ли, у меня есть вера.
Я пересекла комнату в два широких шага. Не знаю, что я хотела сделать. Несомненно, я не собиралась его бить. Я к тому, что, может, спровоцировать мой гнев и крайне легко, но не стану же я ходить и раздавать тумаки священникам направо и налево. Ну, по крайней мере, отцу Дому не стану. Он же мой кореш, как говаривали мы в Бруклине.
Но, кажется, я все равно хотела его встряхнуть. Схватить за плечи и попытаться втрясти в него немного здравого смысла, поскольку слова, судя по всему, не помогали. Нет, ну серьезно, вера у него есть. Вера! Как будто вера когда-либо работала лучше старой доброй взбучки.