Она должна помочь, сделать что-нибудь, что угодно, но ее руки и ноги отказались повиноваться команде двигаться. Она глубоко втянула в себя воздух - воздух, такой сладкий, такой едкий, пытаясь найти центр, пытаясь коснуться внутреннего резервуара силы, только сонливость приветствовала ее.
Амун тяжело дыша, обливаясь потом, наверное, утомительный и, безусловно, нуждающийся в ней, - ее глаза закрылись снова... откройтесь, черт побери... закрылись... фрагментации мысли... тьма.
В СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ, КОГДА ХАЙДИ удалось открыть веки, она увидела широкие, скалистые стены, окрашенные в красный цвет кровью и с изображением ужасающих образов, размытых по бокам, когда она... плавала? Даже от быстрых проблесков, что ей предоставили, ей удалось обнаружить три ножевых удара, два изнасилования и бесчисленное количество поджогов.
Хуже, чем изображения, однако, она увидела настоящие человеческие тела, свисающие с куполообразного потолка, вороны едят гниющую плоть. Это... Ад?
Ад. Это слово отдавалось эхом в ее мозгу пробуждая ее память.
Она вступила в ад с Амуном. Ее мужчиной - мечтой. Ее врагом. Ее одержимостью.
Ее голова была слишком тяжела, чтобы повернуть ее хотя бы на дюйм, поэтому она просто перевела взгляд, и поняла, что уставилась на его прекрасную темную кожу. Он держал ее в своих руках, как в колыбели, его грудь была усеяна мелкими сочащимися отверстиями-ранами. Он смотрел прямо перед собой, его челюсть была напряжена, губы были сжаты в одну тонкую линию.
Ему, должно быть, очень больно, - подумала она. Но он продолжал держать ее очень осторожно, передвигаясь легкой поступью, стараясь из всех сил не причинить ей боль. Такая нежность... такой дорогой мужчина...
Сможет ли она когда-нибудь его понять?
Она попыталась, открыт рот, дабы поблагодарить его и извиниться за то, что не помогла ему в Царстве Змей, преодолеть препятствия, но слова не прозвучали. Ее губы отказались слушаться. Черт возьми. Она должна ему что-то сказать.
Должно быть, он чувствовал ее внутреннюю борьбу, хоть он и не смотрел, и не замедлил шаг. - Теперь легче,- его хриплый голос прозвучал в ее голове. - Не пытайся говорить. Спи, исцеляйся.
Она могла бы отдать ему должное. Послушаться, только раз. Или снова. С ним, линии всегда были размытыми. Она закрыла глаза, и темнота ещё раз поглотила ее.
Хайди потянулась к своей шее и вытянула ногу. На задворках своего ума она поняла, что привыкла к твёрдой, загруженной ветками земле, причиняющий ей дискомфорт. Но, ох, не на сей раз. Матрац под ней был мягкий и пах землёй и цветами. И милый Бог, она услышала как потрескивал огонь, почувствовала как тепловолной за волной накатывает на неё, лаская кожу.
Только две вещи омрачали ее в данный момент. Пульсирующая головная боль и грызущее чувство пустоты в желудке. Оба требовали внимания.
Сейчас. Она моргнула, открывая глаза, и взялась за рюкзак. Он лежал возле неё, на кровати мягких, красочных лепестков.
Внутри темной бесплодной пещеры. Амун сорвал цветы в лесу и принес их сюда только чтобы гарантировать ей комфорт?
Амун.
Она задрожала, её сердцебиение ускорилось с благодарностью, восхищением и пониманием. Так много понимания. Он сидел на расстоянии нескольких дюймов. Возможно, он стал доверять ей. Блики от огня играли на его лице, создавая симфонию музыки и тепла. Его спина была голая. Как она заметила раньше, он не носил никаких татуировок и шрамов. Она видела только его позвоночник, широкие мышцы и струпья. От змей, поняла она. Змей, от которых он спас её.
- Где мы?- Спросила она удивленным своим голосом.
Он не двинулся, даже не дернулся с тревогой при внезапном порыве. - Я думаю, мы между областями. И все же мы в безопасности. Я разведал вперед, там нет ничего и никого на много миль.
- Спасибо,- сказала она тихо. - За все.
Он кивнул. Ты должна поговорить со мной, Хайди. Медленно он повернулся так, что его бедро прижалось к ее, и они соприкоснулись. Я не был уверен, как амброзия в воздухе затронет тебя. Я не был уверен, должен ли я провести чистку твоего тела от этого или оставить как есть.
Она знала, что ей нужно было ответить, но не могла. Только не сейчас.
Она хотела насладиться этим моментом с ним, когда между ними не было враждебности.
Он был очень красив, его темные, бездонные глаза, исследовали ее душу. Его губы, хотя и были напряженны, могли завлечь женщину к ее собственному разрушению. Пока эти губы были на ее теле, пока язык облизывал, сосал и пробовал, разрушение едва имело значение.