Теплые пальцы вились вокруг ее затылка, нежность, становящаяся массажем. И снова, его прикосновение были нежными, и все же, ее плоть чувственно покалывало, ее соски превратились в бисеринки, и боль расцвела между ее ног. Как она хотела этого мужчину.
Она всегда предполагала, что обсуждение прошлого будет трудным. И никогда не смела, вообразить, что поступит так с одним из одержимых воинов, с которыми она боролась так усердно, чтобы уничтожить. Слова текли гладко, как бы то ни было. - Когда боль, наконец, уходит, я всегда оказываюсь в том же самом месте. Греции, в пещере, рядом с водой. Я не буду помнить ничего хорошего, что случилось со мной, но я знаю, что эти воспоминания были взяты. Не то, чтобы это имело какой-то смысл. Я знаю, кто я, каждую ужасную вещь, что когда-либо делалась мне, каждую ужасную вещь, которую сделала я, и ненависть… Боже, Амун, я всегда переполнена такой ненавистью. В течение первых нескольких лет новой жизни, ненависть - это единственное, что движет мною.
Он положил подбородок на ее макушку, и его теплое дыхание взъерошило пряди ее волос, щекотало. Сколько времени ты живешь на сей раз?
- Около одиннадцати лет.
Почему ты никогда не приходила раньше?
Она должна солгать. Правда разрушила бы спокойствие этого момента. И все же он заслуживал правды. После всего этого он заслужил правду.
- Я приходила за тобой,- призналась она. - Несколько лет назад, когда некоторые из вас были в Нью-Йорке. Я помогла сжечь ваш дом. А потом, несколько месяцев назад, в Будапеште, когда была перестрелка. Я была там.
Нет, я имею в виду, в одной из других твоих жизней. Я везде был долго, но это впервые со времен Древней Греции, когда я столкнулся с тобой.
Он не собирался, не соглашаться с ее признанием. Он даже не собирался признавать это как пародию, которой это было.
Осознание было потрясающим. - Я всегда остаюсь в уединении, пока у меня ненависть не под контролем. И даже тогда, я должна ждать, пока не смогу выдать себя за кого-то другого, прежде чем воссоединиться с обществом и Ловцами, что означает ждать, пока люди, которые, возможно, знали меня, умрут.
Как ты знаешь, кто они, если большинство твоих воспоминаний взято? И как ты Хайди теперь, если ты изменила свою личность?
- Я возвращалась так много раз, и так много лет, что мне часто удается использовать одно и то же имя. Что касается остального, я веду записи в своей пещере, файлы, с подробным описанием всего, что я пережила в течение одной жизни. Я также отправляю газетные вырезки, фотографии и тому подобное, в почтовый ящик неподалеку.
Это умно. Его искренность согревала ее так же, как и его прикосновения.
- Спасибо.- Она подняла руку, привлекая его внимание к своим татуировкам. Она никогда не делала этого прежде, также. Никогда не объясняла, что означали гравюры. Если она и Амун, собирались когда-либо заставить отношения работать, хоть - ты хочешь полноценных отношений теперь? - один из них должен был сделать тот первый, доверчивый шаг.
- Видишь?- Спросила она, не обращая внимания на ее вопрос к себе.
Свободной рукой, она начертила круг около единственного адреса среди лиц, фраз и дат.
Пальцы нащупали ее запястье, медленно поворачивая ее руку, позволяя ему изучить каждую из окружающих татуировок. Он потер подушечкой большого пальца по имени Мики, как будто он мог вытереть его. Именно тогда ей было жаль, что он не мог.
Да, сказал он. Я вижу.
- Вот где мой почтовый ящик.
Сначала, он не отвечал. Затем появилось его неровное дыхание, и он напрягся. Не говори мне больше ничего о том, как тебе удалось выжить. Ладно?
- О-о'кей, - сказала она, смутившись. - Почему? Потому что он чувствовал бы себя обязанным сказать своим друзьям, но фактически не хотел, чтобы они знали? Да, поняла она мгновение спустя. Именно поэтому.
Мысль о возможном предательстве должна была заставить ее спрыгнуть с его колен. Вместо этого, она прильнула ближе. Он все еще пытался заботиться о ней.
Кто такой Плохой Человек? Спросил он, меняя тему.
Услышанное прозвище как никогда потрясло ее.
- Откуда ты о нем знаешь?
Его большой палец задел ее челюсть, и она задрожала. - У меня было твоё видение. Как то, которое мы видели вместе, где ты была на веранде. Кроме этого, ты была маленькой девочкой. Все остальные, я могу прочитать их мысли, но ты... Я видел только отрывки твоей жизни.