И, внезапно, они стали атаковать со всех сторон. Амун сильно ударил оружием, и понял, что коснулся нескольких из них. Может он нанес смертельный удар, а может и нет, и не имеет значения, сколько он зарубил. Их было так много, они навалились на него.
Он сбросил столько, сколько мог, продолжая рассекать, отпихивая ногами тех, кто пытался прокусить его через брюки. Как и у теней, у них были клыки. Только их были много острее. И у них были когти, как твердь алмаза. Но по крайней мере их зло осталось с ними, а не просочилось в него, становясь его частью.
Несмотря на быстрое движение руки, нескольким удалось вцепиться в его бицепсы. Он, казалось, чувствовал тысячи колючих укусов, и не только его бицепсы, а по всему его телу.
Сочилась его теплая кровь, и этот запах подтолкнул их к голодному неистовству. Они кусали, рычали и вырвали куски мышц. Он так быстро проигрывал битву, ослаб, и вот, дерьмо! Он не знал, что делать.
Он не знал, откуда взять свет, или как использовать всего себя. Если только «всего» не означало предложить свое тело как шведский стол.
Хайди закричала, существа прокладывали свой путь за ним, что бы полакомится ею. Его перестал волновать свет и Амун сосредоточился на убийстве, как и было необходимо. Никто ни причинит вреда его женщине. Никто. А те, кто попытаются, будут страдать.
Ярость целиком поглотила его, безраздельно, Амун отошел немного назад, зажимая так много созданий как было возможно между зубами, и тряс головой, как акула, схватившая последний кусок своей жертвы. Они были маленькими, и он понял, что их легко переломать, тех, кого он держал, быстро обездвиживались. Он отбрасывал их в сторону и принимался за следующих.
Секреты продолжал рыскать в его голове, как лев в клетке, жаждая причинить боль, уничтожить и стереть сознательные мысли примитивных существ, окруживших их. Амун удерживал свою вторую часть, боясь, что его чудовище поранит Хайди во время битвы. Но когда она издала еще один крик, более слабый, чем предыдущий, подтверждая, что у нее была большая потеря крови, и состояние ухудшалось. Внутренний страж Амуна дрогнул. Демон взволнованно ревел, полностью подчиняя Амуна себе. Их уже нельзя было разделить на человека и чудовище. Осталось просто чудовище.
Какое-то из этих сознаний было действительно уничтожено, мысли и жажда пробиралась внутрь Амуна, чего он и опасался. Его рот наполнился слюной, и он как будто ощутил вкус крови. Пить...
Утопая в заполняющей его жизненной силе...
Образы и побуждения длились недолго. Они тот час же присоединились к приглушенному хору его подсознания.
Больше, ему нужно больше. Когда давление его демона возросло, красный огонь вновь вспыхнул в его глазах, пылающий, освещающий пещеру и озаряя сотни крошечных, пираньи-подобных существ. Они обладали белой, лысой кожей и их взгляды розового оттенка, смотрящие так, как будто ни разу, даже мельком не видели ни единого луча света.
Стоило им столкнуться с этой краснотой, они тот час же шарахались в сторону, пытаясь укрыться. Почему?
Весь он, подумал он тогда, осознавая. Весь самое себя и весь его демон. Так просто и легко. Ему стало стыдно, что он не понял этого раньше, он уберег бы Хайди от свежих повреждений.
Еще один проступок с его стороны.
Секреты продолжал реветь, на это раз уже вслух, отпугивая созданий гораздо дальше, и Амун стал вслух говорить, не в силах остановить слова. Только он не обнаружил какой-то разрушительной истины и гнусных преступлений, тех вещей, которые постоянно крутились в его голове, пока Хайди не вошла в его жизнь. Он говорил о чем-то нежном и приятном.
- Я должна сказать тебе кое-что, милое дитя.- Древнегреческий - язык, который он совсем недавно слышал в мыслях Хайди.
- Мама?- Сказала она в настоящее время, пораженная и смущенная тем, что она слышала от него.
Всякий раз, когда демон говорил через него, то показывал голоса тех, у кого когда-то были услышаны тайны, а не свои собственные. Так что Хайди действительно слышала свою мать.
- Слушай внимательно, так как мы никогда больше не сможем поговорить об этом. Ты - особенная, дитя мое. Такая особенная.
Последовала пауза, и его голос перешел в более мягкий, детский тембр. - Я не понимаю.
Еще одна пауза, возвращение голоса.
- В течение многих лет, я не могла зачать, и поэтому я молилась и молилась, прося богов осчастливить мое бесплодное тело. И одной ночью, во сне мне привиделось существо. Оно сказало мне, что если только я пообещаю отказаться от моего первенца, то смогу иметь много детей. Я согласилась. Это было трудное решение, которое мне когда-либо приходилось принимать, но я была в таком отчаянии, что согласилась, и через девять месяцев родились ты .