В общем, одно цепляло другое и указывало на необходимость делать всё в комплексе. Тогда и мог получиться серьёзный эффект. Эрик пообещал себе этим заняться в будущем, когда получит больше возможностей и ресурсов. Между прочим, эти кони были даже не в собственности у общинников (те малополезную животину не держали), а имелись лишь на графском подворье — несколько голов, чтобы для солидности выезжать верхом с визитами к соседям, достойно приехать на военный смотр и королевскую службу или предводительствовать в бою (хотя тут предпочитали пока, да и выходило реально сподручней, исходя из местных «лесных условий», в основном действовать в битве пешим порядком).
Обжегшись с упряжью, Эрик даже стремена покуда не стал предлагать вводить, вспомнив откуда-то, что эти девайсы долгое время не распространялись по Европе, потому что сами по себе не слишком влияли на привычную манеру езды и принятые тогда способы боя. Лишь вкупе с переучиванием методов держаться на лошади и психологическими сдвигами в сознании касательно возможности изменить стиль сражений (вдобавок желательно было сделать для этого ещё высокую заднюю луку седла, крюк на корпусе или ток для копья) могли привести к переходу, к примеру, на таранный копейный удар. Впрочем, малорослые местные кони пока в принципе не слишком для этого годились.
Потому и в этом смысле Эрик решил не спешить с изменениями (хотя и считал, что даже для улучшения рубки с лошади возросшая устойчивость всадника при введении стремян будет очень перспективна). Однако в этих лесах кавалерия была не слишком нужна, а содержание коней, как и любой кусок железа (заимствованный для тех же стремян), стоили весьма дорого.
В общем, он принял решение действовать очень постепенно. И когда получит собственного скакуна, сделать сначала стремена только для себя… А потом будет видно…
***
Такое же фиаско Эрик испытал с ещё одним своим нововведением. Увидев короткие и широкие лыжи, которыми пользуются местные, предназначенные для ходьбы по глубокому снегу (фактически снегоступы), он решил сделать узкие и длинные беговые — для скольжения по насту, чтобы передвигаться быстро. Вдобавок снабдив их ручными палками — для придания ускорения, отталкиваясь ими от снежной целины. Но, сделав с помощью слуг и работников замка такие штуки и успешно испытав их, вскоре с горечью понял, что здесь они не найдут широкого применения, потому что оказались реально не нужны. Люди только с удивлением глазели, как он гоняет по заснеженному льду реки или скатывается вниз со склонов, воспринимая это не более как господскую забаву и прихоть.
А куда на них ездить? И спрашивается, зачем? В заросших чащобах диких лесов на таких ходить крайне неудобно. Там не погоняешь — скорее свои кости и лыжи переломаешь. И преследовать дичь таким способом в непролазных дебрях никак не выйдет. От слова совсем. В пуще гораздо удобнее и выгоднее пробираться осторожно и неспешно, как для охоты, так и для эффективности передвижения. Не говоря уже о том, что зимой в лес лишний раз старались не соваться.
Ну а ещё куда на таких лыжах «бегать»? В соседнее поселение? Так ближайшие люди — в трёх днях пути. Идти к ним по лесу или льду озера зимой — чистое самоубийство: либо сгинешь в метелях, либо оголодавшее зверьё разорвёт. И главное — для чего нужен такой визит?
В общем, Эрик использовал свои лыжи только для тренировок и для удовольствия, а о создании каких-то буеров пока даже не задумывался. В целом местные восприняли его изобретение равнодушно и почти безразлично, как блажь. Заниматься же «бесполезной физкультурой» людям, живущим очень утилитарно и пользующимся только функционально необходимыми вещами (если, конечно, не принимать во внимание всякие религиозные предубеждения и обряды), в голову не приходило. Даже детвора не повелась на такое развлечение, поэтому он и с детскими санками заморачиваться не стал: возни много, а толку мало. Захотят — так и на заднице прокатиться с ледяной горки можно.
Но в том-то и дело, что дети практически постоянно были заняты работой. Разве что по вечерам, когда трудиться становилось темно, а находиться на улице опасно, им было несколько посвободнее. И то — недолго, поскольку спать ложились рано, сразу как наступали сумерки. Только зимой Эрик иногда рассказывал желающим послушать сказки, истории или придумывал игры. Собирались они в одном из самых благоустроенных домов, в помещении, освещаемом жировыми плошками, потому что травиться угарным газом от дымных очагов, распространённых нынче повсеместно, пареньку совсем не хотелось.