Тогда он вспомнил о коловороте. И с помощью работников замка, промучившись почти месяц, не сразу, но сладил из твердого дуба такое приспособление с прикрепленным длинным железным стержнем и рукояткой в виде крестовины. Насаженное «сверло» имело, правда, простую форму (сделать что-либо более сложное деревенский кузнец был просто не в состоянии). Конечно, процесс бурения оказался долгим и весьма трудоемким, но все же паренек, несмотря на столь несовершенный инструмент, в конце концов смог пробить толстый лед, а потом и расширить отверстие. Задыхающаяся от нехватки кислорода рыба сама теснилась у лунки, и процесс ловли вскоре наладился… Впоследствии, для облегчения и ускорения «бурения», графский сын распорядился, чтобы на льду длительное время поддерживали горящий костер — дабы место будущей проруби максимально оттаяло.
Затем, понаблюдав, как аборигены запасают на долгую зиму сено для скота (составлявшего основу их хозяйства и главную страховку от голода), ему пришла в голову мысль попробовать увеличить этот ресурс. Ведь чем больше животных смогут содержать его подданные (и чем упитаннее будет их живность), тем больше дохода в конечном итоге получит графская семья.
Однако, несмотря на определенный авторитет, заработанный наследником у местных жителей, рисковать своим благополучием и жизнью семьи никто из них, конечно, не стал. Страх перед рискованными нововведениями и опасливое недоверие к неопытному малолетнему пареньку из чуждой знати (далеко не все предложения которого оказывались на поверку удачными) естественно возобладали. И вообще, в целом, в глазах окрестного населения Эрик выглядел довольно подозрительно, странно и непонятно, вызывая своими поступками и поведением весьма смешанное и неоднозначное отношение окружающих. Да, человек безусловно необыкновенный и, казалось, отмеченный знаком богов, но какой-то чудной, таинственный и загадочный. И разве можно предугадать, брякнет ли он детскую отсебятину или произнесет откровение, пришедшее к нему свыше, от которого людям выйдет какой-нибудь толк, а не смерть для их близких от случившегося голода, если его задумка обернется пшиком…
Обнаружив столь настороженную реакцию аборигенов и понимая ее причины, Эрик не пытался всерьез настаивать на принятии его предложений. Тем более он и сам не был уверен в успехе с первой попытки достичь того, что хотел сделать. К тому же, подставлять людей и наносить урон своей репутации было опрометчиво и глупо. Теоретические знания, которые он откуда-то «помнил», выглядели слишком ненадежно и зыбко, пробуждая в нем резонные сомнения. Особенно после его недавних неудач…
Поэтому подросток сначала проделал опыты в небольшом замковом хозяйстве, задействовав для этого пару слуг. А когда (хоть и не сразу) все получилось, то одержанные позитивные результаты довольно быстро привлекли внимание общинников, и вскоре новые заимствования распространились среди них.
Сперва двое работников, следуя его указаниям, нашли возвышенные места с сухими твердыми глинистыми почвами (чтобы не затекала вода) и вырыли там траншеи для силоса. Их трапециевидные стенки (такая форма предохраняла от осыпания) тщательно выравнивались и выглаживались. Дно устлали сухими листьями. Потом туда слоями накладывали скошенную и порезанную зеленую траву и клевер. Затем слуги ее тщательно трамбовали босыми ногами (или даже используя снегоступы). Заполненная доверху яма покрывалась мякиной (состоящей из шелухи, мелких частей колосьев, стеблей и других растительных остатков). Далее все засыпалось метровым шаром земли или торфа, чтобы предотвратить попадание внутрь воздуха и как следует придавить будущий продукт немалым весом. Сверху, от дождей и снега, были надстроены конические навесы, покрытые плетнями и соломой, а рядом выкопаны водосточные канавы.
Когда в конце зимы и в начале весны Эрик приказал по очереди открывать силосные хранилища, окружающие ахнули: под взопревшим слоем оказалась коричневатая темно-зеленая масса с кисловатым запахом. Отощавшая домашняя живность с остервенением бросилась ее поедать.