Спящие в затхлой тесноте на одной лежанке вместе со своим годовалым ребёнком родители в тот раз просто нечаянно придушили девочку. Такое случалось нередко. Даже переживали не слишком: ведь дети умирают часто. Тем более маленькие. Особенно в нынешние тяжёлые времена — болезни, голод, холод, увечья… Обычное дело. Но, к удивлению окружающих, невольно узнавший об этом Эрик среагировал довольно остро. Впрочем, он часто пугал людей своими странностями. И попросил тогда старого Вурма, который умел хорошо плести корзины из лозы, бересты и лыка, сделать продолговатый короб покрупнее. Устлать его изнутри шкурами, оснастить пологом и с уголков на четырёх верёвках подвесить к балке (экономя узкое пространство хижины). Затем, прикрепив ещё один шнурок с петлёй к бортику люльки и дав его матери, он показал, как удобно теперь укачивать ребёнка. Объяснив, что таким образом малыш не будет страдать от холода, тянущего с пола и дующих опасных сквозняков, а значит, реже будет болеть. Станет лучше засыпать, занимать меньше места и быть постоянно под приглядом, даже когда кормилица, к примеру, занимается прядением или ткачеством. Не говоря уже о том, что его никто не придавит случайно ночью.
Несмотря на недоверие и приверженность к жизни по-старинке, некоторые матери, тем не менее, попробовали у себя дома применить похожую «колыбель» (как назвал эту штуку Эрик). Вскоре, увидев, насколько она удобна и полезна, большинство женщин селения стали использовать такую кроватку для своих маленьких детей. Репутация наследника, невзирая на детский возраст, выросла ещё сильнее. К нему теперь относились не только с почтением, но и с большим уважением, давно не воспринимая как обычного ребёнка. И не только потому, что он привнёс «колыбель», заимствовал откуда-то вязальные спицы или знал много чудесных историй. А оттого, что вести себя вразрез с привычными нормами, искренне и бескорыстно делиться своими придумками с, в общем-то, посторонними людьми, да ещё из низших сословий, может либо убогий сумасшедший, либо очень уверенный и великодушный человек, стоящий выше обычных правил и находящийся под знаком богов.
Ирма оторвалась от непроизвольных воспоминаний, глядя, как мальчик заворачивает кусочки мяса в тесто.
— Это пельмени будут, — сказал он женщине. — Сегодня же попробуем. Думаю, всем понравится…
***
Адельгейда удивлённо смотрела на своего уже восьмилетнего сынишку, с кислой гримасой державшего в руках короткие шерстяные браес.
— Послушай, мама, а нельзя ли переделать это в нормальные «штаны»? — произнёс он непонятное слово. — Одевать по отдельности такие штуки, крепить к поясу и подвязывать — замаешься. Да и ненадёжно всё это выглядит. Про то, что снизу поддувает, можно и не говорить. А главное — ходить и двигаться в них жутко неудобно, — с крайним неудовольствием высказался Эрик.
— Я не понимаю тебя, сын, — растерянно проговорила мать. — Подобную одежду носят у нас все мужчины.
Он укоризненно покачал головой и, почесав затылок, впал в размышления, явно стараясь что-то вспомнить. Адельгейда не знала, что и думать. Эрику недавно выделили эти браес, как уже достаточно взрослому мальчику. Раньше обходились длинными одеяниями и набедренными повязками, обмотками... Что тоже ему не нравилось. Однако сейчас, как сообщил ей Райхард, Эрик активно занялся какими-то необычными упражнениями: много бегал, прыгал, отжимался на руках от пола и на каких-то самодельных «брусьях», подтягивался на ветках деревьев, приседал поочерёдно на каждой ноге, растягивал мышцы… И, видимо, сильно почувствовал неудобства имевшегося облачения и очень ждал, когда, наконец, получит «взрослый наряд» — браес, поясной ремень, плащ... Но, похоже, оказался очень разочарован. Хотя всем окружающим эта привычная одежда представлялась вполне удобной.
Тем временем Эрик очнулся от своих раздумий и поднял глаза.
— Мне такое не слишком подходит, — раздражённо произнёс он. — Давай-ка попытаемся сшить кое-что получше.
И, отметая возражения матери, спокойно заметил: