– Не могу вспомнить, – поморщилась я.
– За своей учебой в университете ты света белого не видишь.
– Для меня это важно, потому что я хочу всю свою дальнейшую жизнь посвятить науке.
– Ты стала так похожа на меня, – вздохнул отец.
– Разве это плохо?
– Твоя целеустремленность и рвение похвальны, ты не пытаешься выделиться за счет насилия и превосходства, что свойственно современной молодежи, но тебе следовало бы чаще отдыхать, Минам. Мне удалось согласовать отпуск, и я готов поспособствовать данному праздному времяпровождению, даже если тебя придется принуждать к нему силой. Летние каникулы мы проведем вместе, я уже забронировал билеты на круизный лайнер по райским планетам А-класса.
Слова отца прозвучали, словно удары молота, забивавшего гвозди в крышку моего гроба. Мне удавалось скрывать от него последствия своего необдуманного эксперимента на протяжении нескольких лет. Визуальная связь не могла в полной мере передать неестественную бледность моей кожи, сбивчивый ритм сердца и дрожащие пальцы. Загвоздка же заключалась в том, что при длительном совместном времяпровождении скрыть наркотическую зависимость можно было только от слепоглухонемого инвалида, но никак не от ученого-биолога, светоча современной науки.
– Но в свободное от учебы время я планировала помогать в городской больнице... – попыталась я возразить.
– Тебе придется пересмотреть свои планы на лето, – категорично заявил собеседник. – В свою очередь я обещаю, что предстоящее путешествие не оставит тебя равнодушной. Длинные розовые пляжи, необъятные просторы пузырящегося океана, гонки на разночешуйчатых рыбах из семейства двукрылых и многое другое приводят в восторг даже самого заядлого космического туриста.
Сославшись на неотложные дела, я скомкано попрощалась и отключила связь. В том, что предстоящее путешествие доставит мне хотя бы толику маломальского удовольствия, я очень сильно сомневалась. Мне было страшно даже подумать о том, что случится, когда отец узнает о моем безрассудном поступке. На его месте я бы в порыве чувств задушила своего отпрыска собственными руками, чтобы избавить несчастного от мучений.
Стоило мне вернуться в лабораторию, как ариец удостоил меня уничижительным взглядом.
– Неужели ты меня прячешь, и о том, что здесь происходит, совершенно никто не знает?
– Как-то забыла поставить в известность о своих противоправных действиях полицию, – саркастично отозвалась я.
– Забавно, – поджал он губы.
– Ты находишь это веселым и смешным?
– Нет, я считаю это глупым и безответственным.
– Позволь тебе напомнить, что немногим ранее ты был полностью и категорически мертв, и, если бы не мое непосредственное вмешательство, твой труп сейчас гнил бы на нижних ярусах.
– То, что я воскрес из мертвых, не означает отсутствие у меня здравого смысла.
– Но что такое здравый смысл? Он основывается на накопленном опыте и логическом мышлении, в то время как знания ограничены, и только воображение охватывает целый мир, стимулируя прогресс и порождая эволюцию, – я была солидарна с мнением одного из великих ученых.
– В отсутствии воображения тебя обвинить нельзя, ведь в твоем случае, наоборот, наблюдается его переизбыток. Мне становится страшно при одной только мысли о том, что мы с тобой здесь находимся совершенно одни, – сделал большие глаза собеседник. – Что ты собралась делать дальше?
– Ты от этого явно будешь не в восторге, – честно ответила я, быстро набирая на панели задачи на ближайшее время. – Как ты уже мог понять, я расширила твои возможности, как физические, так и сверхъестественные, и теперь мне необходимо досконально изучить полученный результат. Если ты не будешь сопротивляться, то этот процесс не займет много времени.
– После этого ты отпустишь меня на свободу? – уточнил Каерин.
– Да, – подтвердила я. – Как только проведу все необходимые исследования.
– Интересно, на что ты потом будешь надеяться? – иронично осведомился светловолосый ариец, склонив голову набок.
В его голосе я услышала неприкрытую угрозу, и мне это, мягко говоря, не понравилось.
– В моих силах сделать так, чтобы ты сошел с ума от боли и самостоятельно захотел наложить на себя руки, лишь бы страшные мучения прекратились, – мрачно произнесла я.