К слову, пока я ехал, я так и не встретил ни одного местного жителя. Да и не местного – тоже. Не скажу, что это показалось мне странным в разгар рабочего дня во вторник. Этот городок производил впечатление, будто здесь было единственное крупное предприятие, на котором и трудилось большинство взрослого населения. А остававшаяся его часть должна была непременно прятаться дома от изнуряющей жары. Мое объяснение было вполне логичным, но никак не вязалось с отсутствием персонала в магазине. Я, на всякий случай, перегнулся через стойку кассы: вдруг продавцу стало плохо и он отключился. Но никого не обнаружил. Крикнув ещё пару раз в пустоту и поблуждав между стеллажами, я оставил 4 бакса на стойке и с чистой совестью вышел из магазина со своей ценной ношей.
Закинув одну бутылку в салон машины и открыв вторую, я ещё раз огляделся. Теперь я заметил, что в двух рядом стоящих зданиях были заколочены двери, довольно грубо и небрежно, оконные проемы, в которых не было стёкол, были затянуты плотной пленкой. Под изрядно выцветшей надписью “Бар” находилась ещё одна, более свежая и яркая – “На продажу”.
Я сделал довольно большой глоток и поплатился за это сдавленным кашлем. На глазах даже проступили слезы и я согнулся пополам, чтобы откашляться.
– Вот черт! – громко выругался я на всю безмолвную улицу, когда из бутылки на асфальт пролилась кола и мгновенно впиталась в него. Плотно закрутив крышку, я уже хотел было вернуться в машину, чтобы ехать дальше. Но, видимо, у этого города были свои планы на мой счёт. Мое внимание привлёк столик с кувшином, стоявший на противоположной стороне улицы. Я перешёл дорогу, даже не глядя по сторонам, потому что ни одной машины, как и ни одного человека, так и не появилось. Подойдя ближе, я смог рассмотреть, что на столике, кроме кувшина с лимонадом был ещё и листок бумаги, сложенный пополам и поставленный домиком. На нем неровным детским почерком была выведена надпись: “Стакан лимонада – 0,5$ P.S. Деньги нужны, чтобы были”.
“Хорош, чертяка”, – подумал я про себя и усмехнулся.
Большинство детей или выпрашивали деньги у родителей, или подобным способом копили на что-то конкретное. Малец, который это написал, уже с детства знал, что деньги нужны всегда, независимо от того, хочешь ты что-то купить или нет.
Одно было не ясно, почему с таким подходом он бросил свой бизнес без присмотра посреди улицы?
Рядом с кувшином стояла стопка одноразовых стаканчиков. Я схватил один, попутно оставив рядом с объявлением 50 центов. Поставив стакан, я взял кувшин, почти до краев наполненный лимонадом. Он оказался тяжелым, думаю, что в нем было не меньше половины галлона, и горячим. После холодной колы, я не рискнул портить себе удовольствие, а потому поставил кувшин на место, но монетку горе-бизнесмену все же оставил. На ладони осталось неприятное ощущение придорожной пыли. Присмотревшись повнимательнее, я заметил ее тонкой слой и на столике, и на всех стаканах, и на кувшине. Она же взялась тонкой, не видимой сразу, пленкой на поверхности напитка. Пыли в воздухе было достаточно, а потому я не придал этому большого значения. К тому же столик стоял прямо возле дороги и проезжающие машины – а я был уверен, что они когда-нибудь здесь проезжали – поднимали ещё больше пыли.
Я уже собрался возвращаться к машине, но тут случилось сразу два события. Внезапно налетевший порыв, ощутимо холодного, ветра, подул мне в лицо и так же внезапно исчез. А сразу за этим в машине, которая стояла чуть впереди и, очевидно, принадлежала родителям этого мальца с лимонадом, сработала сигнализация. Старенький Ford разрывался протяжным криком на всю улицу, даже казалось, что на весь город. Но на звук так никто и не вышел и он прекратился сам собой через минуту. Я подошёл к машине и отсмотрел ее. Все тот же слой пыли покрывал ее от капота до кузова, окна были наглухо закрыты, а дворники – подняты вверх, словно владелец ожидал пылевую бурю. Иначе, зачем ещё тогда это было делать?
Автомобиль стоял посреди подъездной дорожки недалеко от двухэтажного дома. Я решил подойти ближе к дому, чтобы поискать хозяев на случай, если сигнализация опять сработает. Поднявшись по двум скрипучим ступенькам на крыльцо, я остановился у дубовой двери, выкрашенной в отвратительный оранжевый. Рядом с дверью я не нашёл звонка, а потому единственным способом обнаружить своё присутствие было постучать в дверной молоточек в виде широкого, бронзового кольца. Но я не спешил и, для начала, заглянул в окно – то, что было справа. Рассмотреть что-либо внутри оказалось проблематично из-за, успевшей мне надоесть своей вездесущестью, бурой пыли. Она делала очертания комнаты за окном мутными и нечеткими. Я провёл ладонью по стеклу и заглянул в окно ещё раз. Картина, к моему удивлению, не стала сильно отчетливей, как будто пыль покрывала стекло изнутри. Мне показалось, что с той стороны я заметил движение и потому поспешно вернулся к двери и дважды отрывисто постучал. Быть уличённым в подглядывании за чужим домом совсем не хотелось. Звук эхом разнесся по пустому городу, а ответом мне была тишина. Постояв так ещё пару минут, я снова вышел под адские лучи безумно палящего солнца. Я огляделся. Моя машина по-прежнему стояла у дороги рядом с безымянным магазинчиком, а весь город казался безжизненной пустыней из камня и металла. В обе стороны дорога обрывалась плавящимся маревом.