Шампионне наблюдал за ним издали и заметил, как тот исчез, окруженный врагами. Сам храбрец, Шампионне восхищался отвагой других; он собрал отряд в сотню человек и бросился на выручку. Достигнув места, где он потерял из виду молодого офицера, Шампионне застал его в ту минуту, когда тот уперся ногою в грудь английского генерала, которому раздробил ногу выстрелом из пистолета; вокруг них валялись трупы; смельчак же получил три штыковые раны. Шампионне заставил его выйти из рукопашной схватки, поручил своему личному врачу позаботиться о нем, а когда раненый выздоровел, предложил капитану стать его адъютантом.
Молодой капитан согласился.
То был Сальвато Пальмиери.
Услышав это имя, Шампионне удивился, как удивлялся и поступкам молодого офицера. Ясно было, что он итальянец; впрочем, не имея никаких оснований скрывать свою национальность, Сальвато и сам подтверждал это. И все же, когда нужно было получить какие-нибудь сведения от пленных англичан или австрийцев, молодой итальянец вел допрос на их языке так свободно, словно родился в Лондоне или Дрездене.
Не входя в пространные объяснения, Сальвато рассказал Шампионне, что совсем маленьким был увезен во Францию, а образование получил в Англии и Германии, и поэтому неудивительно, что немецкий, английский и французский языки он знает не хуже, чем родной итальянский.
Генерал понял, сколь полезен ему может быть такой отважный и вместе с тем такой образованный молодой человек. Поэтому, как мы уже говорили, из всего своего штаба он оставил при себе только его и привез в Париж.
Когда Бонапарт собрался в Египет — причем никто еще не знал цели этой экспедиции, — Шампионне просил разрешения сопровождать полководца, прославившегося в сражениях при Арколе и Риволи; но Баррас, к которому он обратился с этой просьбой, ответил, положив руку ему на плечо:
— Оставайся с нами, гражданин генерал: ты понадобишься нам на континенте.
И действительно, Жубер, приняв после отъезда Бонапарта командование армией, действовавшей в Италии, потребовал, чтобы к нему перевели Шампионне и поставили его во главе Римской армии, которая должна была наблюдать за Неаполем, а в случае надобности и пригрозить ему.
На этот раз Баррас, относившийся к Шампионне особенно благосклонно, сказал, давая ему последние указания:
— Если снова вспыхнет война, тебе первому из республиканских генералов будет поручено низвергнуть с трона короля.
— Намерения Директории будут исполнены, — отвечал генерал с простотой, достойной спартанца.
И что особенно удивительно, обещанию этому суждено было осуществиться.
Шампионне уехал в Италию в сопровождении Сальвато; он уже свободно владел итальянским, ему не хватало только практики, а потому начиная со дня отъезда он разговаривал с адъютантом только по-итальянски и даже, в предвидении возможных событий, упражнялся с ним в неаполитанском наречии, которому Сальвато, забавы ради, научился у своего отца.
В Милане, где генерал остановился всего лишь на несколько дней, Сальвато познакомился с графом ди Руво и представил его Шампионне как одного из знатнейших дворян и самых пылких неаполитанских патриотов. Рассказав Шампионне, как Этторе Карафа был выслежен шпионами королевы Каролины, схвачен и заключен в тюрьму Государственной джунтой и как он бежал из замка Сант’Эльмо, Сальвато испросил для Карафа разрешения присоединиться к штабу, не занимая в нем никакой должности.
Оба они отправились вместе с Шампионне в Рим.
Генералу Шампионне были даны следующие инструкции:
«Пресечь силой оружия любые враждебные выступления против независимости Римской республики и перенести военные действия в неаполитанские владения, если неаполитанский король вздумает вторгнуться на римскую территорию, о чем он неоднократно объявлял».
Оказавшись в Риме, граф ди Руво, как уже было сказано выше, не удержался от соблазна принять активное участие в революционном движении, что, по слухам, должно было вот-вот вспыхнуть в Неаполе; он появился в городе переодетым и при посредничестве Сальвато установил связь между итальянскими патриотами и французскими республиканцами, убеждая генерала послать к ним Сальвато, которому Шампионне безгранично доверял и который способен был внушить такое же доверие своим соотечественникам. Целью этой миссии было увидеть собственными глазами положение дел, чтобы, возвратившись к генералу, доложить ему о силах, какими располагают патриоты.