— Должен признаться, что ваши слова во многом справедливы, государь, — ответил военный министр.
— Еще бы! — подхватил король. — Я всегда говорю правду, когда у меня нет основания скрывать ее, конечно. А теперь рассудим. Я принимаю твои шестьдесят пять тысяч; вот они построены в ряды, заново обмундированы по-австрийски, у них на плечах — ружье, на боку — сабля, позади — лядунка. Кого ты поставишь командовать ими, Ариола? Самого себя?
— Государь, я не могу одновременно быть и военным министром, и главнокомандующим.
— И ты предпочитаешь остаться военным министром? Понимаю.
— Государь!
— Говорю тебе: я понимаю. Один отказывается. Ну, а ты, Пиньятелли, возьмешься командовать шестьюдесятью пятью тысячами солдат Ариолы?
— Признаюсь, государь, я не решился бы взять на себя такую ответственность, — отозвался спрошенный.
— Второй отказывается. А ты, Колли? — продолжал король.
— И я также, государь.
— А ты, Паризи?
— Государь, я ведь всего лишь бригадный генерал.
— Знаю. Все вы хотите командовать бригадой, в крайнем случае — дивизией, а вот начертить план кампании, осуществить стратегические замыслы, сразиться и одержать победу над искушенным противником — за это никто из вас не возьмется.
— Напрасно ваше величество утруждает себя поисками того, кто станет главнокомандующим, — заметила королева, — главнокомандующий у нас есть.
— Вот как? — промолвил Фердинанд. — Надеюсь, он нашелся не в моем государстве?
— Нет, государь, не беспокойтесь, — отвечала королева. — Я просила моего племянника предоставить нам человека, чья репутация внушала бы уважение нашим врагам и вместе с тем удовлетворяла наших друзей.
— И кто же это такой? — спросил король.
— Барон Карл Макк… У вас имеются какие-нибудь соображения против него?
— Я мог бы сказать, что французы его разгромили, — возразил король, — но, поскольку такая неудача постигла всех военачальников императора, включая и его дядю, вашего брата принца Карла, я все же предпочитаю Макка кому-либо другому.
Бесстыдство этой жестокой насмешки состояло в том, что король высмеивал других в их отсутствие. Королева закусила губу, но, справившись с раздражением, встала с места и спросила:
— Итак, вы принимаете барона Карла Макка в качестве главнокомандующего вашей армией?
— Охотно, — отвечал король.
— В таком случае позвольте…
И она направилась к двери; король провожал ее взглядом, не представляя себе, что она собирается сделать, как вдруг охотничий рот громко затрубил под окнами дворца, возвещая подъем зверя; он звучал так мощно, что в зале задрожали оконные стекла, а члены Совета, ничего не понимая, стали с удивлением переглядываться.
Потом все взоры снова обратились к королю, как бы вопрошая его, что означает этот нежданный охотничий клич.