— Ого, — сказал Артур, наш дворецкий. — Роскошному Джорджу туго придется.
И в самом деле, Дикий Ред бросил тяжелого борца, как грузчик бросает мешок или бочку в трюм парохода. От глухого удара задребезжал динамик нашего новенького «Зенита», а на экране с брезентового пола поднялась пыль.
— Вставай, Роскошный! Вставай! — мой брат, белокурый, как этот павший гладиатор, прыгал на пружинном диване.
Как он мог встать? Жилистый Берри всей тяжестью обрушился на грудь противника. Видна была только кудрявая голова гиганта и беспомощно дрыгавшиеся в воздухе ноги.
— Ну, теперь, кажется, конец, — сказал Артур.
— Нет, нет, нет! — взвыл Барти. — Не смей так говорить. Убью, если скажешь!
Но судьба в облике рефери уже стояла на коленях рядом с ними и готовилась похлопать ладонью по полу.
— Почему ты позволяешь ребятам смотреть свою ерунду? — В комнату вошла Мэри, жена Артура. Блеснув очками в золотой оправе, она встала перед экраном.
— Отойди, Мэри. Мне не видно.
— Сам отойди, мистер Бартон. И брат твой старший тоже. Когда ты родился, у тебя было больше разума. — Это относилось уже к мужу, почти невидимому в темной комнате, если не считать белого воротничка и белков глаз. — Ребятам завтра в школу. А поднимать их — мне. Представления вздумали смотреть на ночь глядя.
Бартон:
— Уйди оттуда! Толстая! Он вывернулся! Я знаю!
Мэри выключила телевизор.
— Вы, ребята, сейчас же…
Закончить она не успела. Барти прыжками бросился через всю комнату к телевизору.
— Тетя лошадь! — Он оттолкнул грузную женщину в сторону и повернул ручку телевизора. — Сказано тебе! Барти знает. Барти видит.
Увидели и мы: поверженный гладиатор не только вывернулся, как Гудини, но и поменялся с противником ролями. Теперь голова Дикого Реда торчала сзади между ляжек Роскошного Джорджа, словно большой борец рожал маленького.
— Глядите, Роскошный Джордж сейчас ему сделает «копра», — предсказал Артур.
Так и случилось: Роскошный Джордж с размаху сел на голову Реда Берри, вмазав его лицо в брезент.
— Ой! — вскрикнула Мэри. — Бедненький.
— Убей его! — завопил Барти. — Убей его, Джордж!
— Не волнуйтесь, — сказал я, не обращаясь ни к кому в особенности. — Все понарошку. Просто спектакль.
Но сам я беспокоился, потому что всего несколько недель назад таскал за Диким Редом клюшки на поле для гольфа в загородном клубе Ривьеры. Если уж говорить о спектакле, то устроил его я, изображая кэдди[24]. Дикий Ред, однако, не сказал ни слова, пока я носил его сумку с гремящими клюшками, и даже когда сам догадался подать ему айрон № 8 за двести метров до последней, 18-й лунки. И не нужна мне была двадцатка, которую он мне сунул. Я таскался по полю, чтобы закалить характер. Когда борец положил мяч в последнюю лунку, я пошел в клуб и записал шоколад со взбитыми сливками на счет отца.
— Вы что, до полуночи спать не собираетесь? Миссис Лотта узнает — отхлещет меня языком почище, чем эти двое друг друга. — Придержав ночную рубашку на толстом животе, Мэри снова нагнулась, чтобы выключить телевизор.
Брат схватился за его регулятор.
— Ты не знаешь правил. Ты слуга. Подчиняйся Барти.
Между ними завязалась борьба. Мэри привалилась спиной к телевизору, и он, непонятно как, опять включился — но не на схватке, по крайней мере, не на той, что шла в Санта-Монике.
«Назовите ваше имя для протокола», — нараспев произнес голос.
Раньше, чем Норман успел ответить, Барти сказал:
— Смотрите, папа.
— Ну да, — сказал Артур. — Это мистер Норман. По телевизору из Вашингтона, округ Колумбия.
Я понял, что во время возни Мэри и Бартон переключили канал. Передавали снятое на пленку сегодняшнее заседание Комитета по антиамериканской деятельности. Норман в темном костюме с неизменным платком в нагрудном кармане сидел перед микрофоном. Наш друг Стэнли шептал ему что-то на ухо. Я заметил, что шляпа Нормана лежит на столе. Остатки волос на его голове выглядели влажными и прилипли к загорелому черепу.
— Будьте добры произнести по буквам, сэр. Якоби с двумя «б» или одним?
— Да, — сказал отец. — С одним. Я-к-о-б-и.
Я поискал глазами Лотту, но все, кто сидел в публике, были не в фокусе.
Тот же мужчина — мистер Уолтер, согласно табличке на его высоком столе, — наклонился к микрофону.
— Мистер Якоби, мы надеемся, что отнимем у вас всего несколько минут. Мы ограничимся тем, что повторим здесь вопросы, на которые вы согласились ответить во время закрытого заседания. Полагаю, вы не изменили своего решения?