Я подумал — несколько цинично, — что это не такая уж большая загадка. В конце концов, ведь только в Калифорнии осуществились ее детские фантазии — стать богатой, чем-то вроде принцессы.
Учуяв ростбиф, вышел Сэмми и занял свою позицию возле отцовского стула. С губ у него свешивалась тягучая слюна.
— Прошу тебя, не надо! — сказала Лотта, когда Норман кинул ему кусочек мяса.
Потом слышалось только звяканье вилок, звяканье ножей. Немного погодя Норман сказал:
— Звонил Стэнли. У него билеты на первую игру. Пойдете, ребята?
— Начинает Пол Петит? — спросил я. Речь шла о новом питчере, который перед этим наделал шуму своим большим контрактом.
— Думаю, Джонни Линделл, — ответил Норман, — но я не видел последних газет. А кто в поле?
— Келлехера заменили Карлосом Бинером. Саффел в центре. А справа Тед Бирд.
— На первой базе Стивенс? А ловит по-прежнему Сандлок?
— Да, только…
— Я вас умоляю! — воскликнула Лотта. — Тут земля уходит из-под ног, а мы будем говорить о бейсболе? О бейсболе!
— А ты что хотела бы обсудить? Соленую помадку?
Бартон с молочными усами сказал:
— Когда она провалится, нам надо выехать из дома? Ричард и Барти будут беспризорниками?
— Ох, Барти, — сказала Лотта. Язык мой — враг мой. Это просто такое выражение.
— Потому что вы евреи. Я слышал, вы сами говорили. Земля провалится под вами, потому что вы убили младенца Иисуса Христа.
— Заткнись. Ты вообще ничего не смыслишь.
— Нет, смыслю. Вы Якоби! Вот почему вас преследуют. Земля провалится под вами, и вы все умрете.
— Что ты мелешь? Дурак ненормальный…
— Ричард! Что ты себе позволяешь? Как не стыдно!
— Ты его послушай. Его надо в сумасшедший дом или к врачу.
Норман:
— А ты отправляйся в свою комнату. Сейчас же. Ну!
— А он? Он думает, что он не такой, как мы. Ненормальный. Ты такой же, Барти.
— Нет! Не такой! Я Бартон Уилсон. Не Якоби. Все коммунисты будут гореть в аду.
— Я этого не вынесу, — сказала Лотта. — Я сейчас закричу.
— Прекратите, — сказал Норман. — Оба!
— Пусть он прекратит! — крикнул я. — Что он несет? Сделайте же его нормальным. Я устал ждать, когда он повзрослеет.
— Я нормальный! — крикнул Барти. — Я верю в генерала Макартура.
И тут Лотта закричала, во весь голос. Барти вскочил со стула и бросился к Сэму; он закрыл ему уши ладонями.
Норман поднял кулак.
— Довольно! — И с такой силой хватил по столу, что вся посуда на сантиметр подпрыгнула, словно у фокусника. — Черт побери! Замолчите!
Весь вечер Лотта играла на кабинетном рояле сонаты Шуберта. Сосланный в спальню, я слышал фальшивые ноты. Позже, проснувшись, услышал ее голос, потом Нормана — они спорили где-то в другом крыле. И еще: всякий час — тук-тук-тук-бум — Барти стучал головой либо в спинку кровати, либо в стену. Утром мы обнаружили приготовленные для нас костюмы с белыми рубашками и крахмальными воротничками. Спустившись вниз, я увидел, что Мэри тоже одета: на ней была юбка и блузка в тон и тонкий свитер, подаренный на Рождество Норманом. У входной двери стояли рядком три чемодана, два поменьше и один большой.
— Это зачем? — спросил я. — Они не папины. И не Лотты.
— Это ваши чемоданы, твои и мистера Бартона. А в большом чемодане — мои вещи и Артура. Мы все вместе едем в штат Нью-Мексико. Будем смотреть подземные Карлсбадские пещеры.
— О чем ты говоришь? Кто так сказал? Нас никто не спрашивал. А если мы не хотим? У нас что, нет прав?
— Не слыхала про такие. Пока вы маленькие люди, решает миссис Лотта.
— Я с ней поговорю. Я ее разбужу. Ну, недоспит полчасика — красота не пострадает. Где Барти? Он ни за что не согласится ехать.
— Ты выгляни в окошко — Артур уже машину выкатил. И мальчик уже на газ нажимает ножкой.
Я перешел в столовую и раздвинул шторы. «Бьюик» с поднятым верхом и выключенным мотором стоял на дорожке; Бартон на месте водителя крутил руль. Спустился Артур в коричневом костюме и положил три чемодана в багажник. Я понял, что битва проиграна. Тем не менее я вернулся в переднюю и снизу лестницы крикнул наверх: