Но и эта лужа, и все другие всякий раз отступали и снова возникали впереди, как воды, мучившие Тантала, Зевсова сына.
Мы мчались дальше. Тугой черный верх «бьюика» собирал тепло прямо у нас над головами, и казалось, что мы упакованы между двумя горячими черными противнями. Из трубы капали настоящие капли воды, не мираж, и убегали назад по стеклу рядом со мной. Мне пришло в голову поступить, как Сэмми: высунуть голову под освежающие, как мне думалось, брызги; но стоило чуть-чуть опустить стекло, как жаркий воздух ворвался в кабину, словно огненный выдох дракона, и слизал последние капли влаги с наших тел.
— Что ты там глупостями занимаешься? — сказала Мэри. Высохший пот оставил дорожки на ее пыльной коже.
Артур съехал на обочину и вылез из машины. Он подошел к радиатору и отцепил брезентовый мешок.
— Я первый! Не пей! Дяде Тому запрещается!
Слуга отдал ему мешок. Барти поднял его с трудом, обеими руками, и стал пить, но не как испанец из бурдюка, а прильнув губами к крантику.
— Холодная! Ледяная! — воскликнул он. И стал пить дальше, двигая маленьким кадыком.
Мы ждали. Язык у меня был таким шершавым, что я с трудом выговорил.
— Эй! Хватит! Другим оставь!
С улыбкой он подал мне мешок через спинку сиденья. Я инстинктивно поднес мешок ко рту — и замер. От стыда меня обдало жаром — и он был сильнее пекла в машине.
— Мэри, на, — сказал я. — Сперва дамам.
Она взяла у меня мешок и присосалась к крантику. Вода потекла у нее по блузке. Наконец она опустила мешок и сказала:
— Спасибо за заботу.
Я напился и передал мешок Артуру, все еще стоявшему снаружи. К моему удивлению, он нацедил холодную воду в ладонь. Выпил из этой мелкой чаши, снова нацедил и снова выпил. Не было ли об этом чего-то в Библии? В Исходе? Я не мог вспомнить точно. Кажется, Господь убил измученных жаждой израильтян, которые бросились в воду, и пощадил тех, кто вежливо черпал горстями.
— Мистер Бартон, хотите еще?
Брат, слегка побледнев, как мне показалось, помотал головой.
Артур с сосредоточенным видом привязал мешок к бамперу, чтобы его обдувало ветром и вода охлаждалась за счет испарения. Потом занял свое место и завел мотор.
— Моя очередь править! Ты обещал! Ты сказал: в пустыне!
Артур смотрел прямо вперед, не мигая, словно загипнотизированный белым пунктиром посреди дороги.
Барти протестовал. Он стукнул кулаком по кожаному сиденью. Потом от отчаяния заплакал, — по крайней мере, так мне показалось. Плечи у него вздрагивали. Он закрыл рот ладонями. Но когда он обернулся, по блеску в его большом глазу и в маленьком я понял, что он смеется. Наконец он убрал руки ото рта и, глядя мне в глаза, беззвучно прошептал: негритянские губы.
Все время на скорости 90 километров в час мы доехали до Нидлса и на Фронт-стрит остановились перед кафе «Грандер». Артур и Мэри вошли с нами. Мы заняли отсек и пообедали мясным рулетом. Люди не глазели на нас: только взглянули раз и другой, словно желая убедиться, что действительно видят пару негров.
Когда вернулись к машине, солнце уже стояло низко. Нам предстоял еще час пути по Колорадо и в Аризону, где были забронированы номера в мотеле «Четыре кактуса». Перед городом Кингстоном Барти закричал:
— Я вижу их! Барти первый увидел!
Теперь увидели и мы: большие зеленые растения, сгрудившиеся, как прихожане, и воздевшие руки к небу, возможно, молясь о дожде.
Артур и Мэри заняли одну комнату, Барти и я другую, с парой кроватей. Я повалился на матрац в чем был. Несколько минут я глядел на тонкие белые занавески, подсвеченные красным закатным солнцем, которое вскоре заменил красный свет неоновой вывески. Я слышал ее стрекотание. Я слышал пощелкивание остывавшего «бьюика». А потом глаза закрылись, и уши как будто тоже. Не знаю, когда Барти перебрался со своей кровати на мою. Наверное, среди ночи. Но на заре, когда Мэри постучалась к нам в дверь, он лежал рядом, с открытым ртом, обняв меня одной рукой.
Мы ехали дальше на восток, час за часом, покуда восходящее солнце не перестало светить нам прямо в глаза. Мы с Барти махали индейцам, которые сидели под зонтами и продавали одеяла, перфокарты, украшения. Один раз из деревянного вигвама вышел индеец и швырнул жестянку; она отскочила от земли, разливая жидкость, и ударилась о бок машины. Артур проехал еще километр и остановился, чтобы осмотреть крыло; вмятины не было. Но бедный «бьюик» с фальшивыми отдушинами на крыльях, похожими на жабры, показался мне рыбой, издыхающей под беспощадным солнцем.