Мы ехали дальше. Под свист ветра, под гудение шин, в зное, усиливавшемся с каждой минутой, я то и дело засыпал. В середине утра сквозь дремоту я почувствовал легкий толчок, и машина вильнула.
— Что это, Артур?
Я подумал, что еще один индеец бросил в нас пивной банкой, но, оглянувшись, увидел что-то вроде веревки поперек асфальта.
— Ты задавил ее! Нарочно задавил! — По щекам Барти текли слезы.
Артур не отрывал глаз от дороги.
— Не из-за чего вам сердиться. Это обыкновенная змея.
— У змей есть чувства! — выл Барти. — А у тебя нет! Тебе не жалко, не хочу больше ехать. Мне противно. Поворачивай! Вези меня домой. Это приказ.
— Утихомирься, мистер Бартон, — сказала Мэри. — Нечего тебе скандалить.
— Есть чего! Я знаю про змей. Они хладнокровные, а Артур еще холодней. Они честные. Они предупреждают. Гремушками! А он даже не посигналил. Они меняют кожу. Она слезает и вырастает новая. Ха! Ха! Ха! Ты! Артур! Тоже, небось, хочешь сменить кожу!
— Заткнись, Барти! Я скажу Норману, что ты говоришь.
Брат стал угрожающе биться о спинку сиденья.
— Вези меня домой! Барти приказывает! Вези меня домой, раб!
Потом он засунул в рот большой палец, перекрыв хотя бы поток ужасных слов. Мы ехали молча. Немного погодя Артур сказал:
— Ладно, мистер Бартон, ставь свою ногу сюда. Видишь? На газ. Но не сильно. Потихоньку.
Машина замедлила ход: с улыбкой, которую я увидел из-за спины, Бартон подсел к шоферу и вытянул свою ногу-палочку. Мы рванулись вперед, но вскоре вернулись к обычной скорости.
— У тебя хорошо получается, — сказала Мэри.
— Ага. Смотрите, смотрите, смотрите: Барти шофер!
— Теперь возьмись здесь. Тихо, легонько. Не надо говорить про это мистеру Норману и остального не надо говорить.
Кажется, и Мэри, и я охнули: Бартон, гимнастически изогнувшись, взялся правой рукой за руль. Мы мчались прямо как стрела. И все, включая Барти, делали вид, что не замечаем руки Артура внизу баранки. Барти издавал горлом сложный звук, что-то среднее между мурлыканьем и рычаньем мотора.
Перед указателем «Холбрук» Артур взял управление на себя, и в городе мы повернули на север, к Разноцветной пустыне.
— Десять минут у вас, чтобы видами любоваться, — сказал шофер, когда мы с Барти побежали к экскурсионному центру. Там с высоты можно было видеть, как разные минералы окрасили слои песка. Прогнала нас обратно к машине Мэри, купив перед этим каждому по стеклянному ящичку с содержимым, уложенным цветными ярусами. На этот раз Барти забрался на заднее сиденье. Он сидел вплотную к Мэри, вертел ящичек в руках, смотрел на просвет и даже лизал его, словно это было spumoni[33], которое мы всегда брали на десерт в «Швейцарском шале».
По шоссе 66 мы въехали в Нью-Мексико и миновали Альбукерке, потом, к концу дня, повернули на юг, более или менее вдоль реки Пекос. У нас были заказаны номера в мотеле «Мескалеро», уже недалеко от пещер, куда мы должны были отправиться прямо утром. Росуэлл мы проехали в сумерках, а до Ловинга добрались уже в полной темноте. «Мескалеро» включал в себя одно большое здание, обложенное красной плиткой, и несколько домиков, расположенных широким полукругом. Там был маленький освещенный бассейн, лужайка с лункой для гольфа и углубленная площадка для метания подков с двумя железными колышками по концам. Артур остановил машину перед конторой, и мы вошли туда следом за ним. Высокий худой мужчина с костылями сообщил нам, что для Якоби номера не забронированы.
— Какая-то ошибка, — сказала Мэри. — Миссис Лотта мне номер назвала.
Артур приложил ладонь к щеке.
— Нет. Никакой ошибки.
— А нельзя снять комнаты? — спросил я инвалида. — Обязательно заказывать заранее?
— Все занято, — ответил дежурный. — С начала месяца полно.
— Ты врешь, — сказал Бартон. — Свободно. Так на вывеске написано. Я писатель. Я все слова знаю.
— Кажется, забыл повернуть выключатель, — сказал тот и повернул его. Загорелась розовая надпись: Свободных мест нет.
Артур повел нас к выходу. Мы поехали назад. Не было свободных номеров ни в Отисе, ни в одном из мотелей Карлсбада. Не больше повезло нам и в Лейквуде, где хозяин единственной гостиницы в ночном колпаке даже не захотел открыть дверь с сеткой. Наконец в Артисии нашелся свободный номер в мотеле «Сюзанна». Это был длинный низкий дом с просевшей, как седловина старой клячи, крышей. Комната была одна на четверых, крайняя, у самого шоссе. Мы с Бартоном захватили кровать, такую же проваленную, как крыша, — подальше от окна. Артур внес чемоданы и вернулся к машине — сказал, что хочет заправиться и купить сэндвичей, взамен пропущенного ужина.