– Ну… те, что подруги хвалят и рекомендуют, читаю. А ты разве нет?
Патрик фыркнул.
– Погоди, не отключайся. Я есть захотел. Сейчас схожу за сосиской.
– Свари.
– Ещё чего, так съем.
Лёля с любопытством прислушалась к шуршанию в трубке: различила щелчок электрического чайника, бульканье воды, наливаемой в кружку и шелест целлофановой упаковки. Она словно воочию увидела невзрачный ужин собеседника.
Наконец, в телефоне раздался голос:
– Не читаю, – без переходов начал Патрик, будто и не было перерыва в беседе. – Пару глав проглядываю, если не моё – бросаю. Я не бессмертный, чтобы тратить жизнь на книги, которые не по душе.
Лёля застыла, словно её хорошенько приложили по голове. Она впервые со всей чёткостью осознала, что она тоже не бессмертная.
– Я читаю, всегда читала, – рассеянно отозвалась она.
– Не реви.
– Я не реву.
– Явно собираешься сырость разводить.
Лёля рассердилась: жалость к самой себе схлынула так же быстро, как и накатила, смешливая прямолинейность собеседника прогнала её в три секунды.
– Я часто делаю то, что не нравится, – задумчиво проговорила Лёля, признаваясь в первую очередь самой себе, а не Патрику, ставшему свидетелем её озарения.
– А то что нравится делаешь?
– Редко.
Из трубки опять послышалась приглушенная мелодия и звук льющейся воды.
– Сосиски были вкусные, – довольно протянул Патрик. – А теперь не задумываясь назови первое что приходит в голову: что бы ты хотела делать?
– Ну…
– Я сказал, не задумываясь. Сейчас же.
– Танцевать, печь и совершить какой-нибудь сумасбродный поступок, – протараторила Лёля и изумлённо охнула. Сумасбродный поступок выплыл неожиданно, откуда-то из подсознания, придавленного ежедневным контролем.
– Сумасшедшая ты старушенция. Что ты подразумеваешь под сумасбродным поступком? Прыгнуть с парашютом? Переспать с первым встречным? Или может, поймать попутку и уехать в другой город?
– Не знаю. Я брякнула не подумав.
Лёля снова почувствовала, что собеседник улыбается, но произнёс он вполне серьёзно:
– Что же тебе мешает печь? У вас в городе негде что ли духовку раздобыть? А танцевать?
Лёля встала и прошлась по комнате. Разговор разбередил в ней тревожные мысли, она нервно мерила комнату шагами, ощущая непривычное смятение.
– Я не знаю, – наконец призналась она обречённо.
– В каком городе ты живёшь? – деликатно поинтересовался Патрик, не слишком надеясь на ответ.
Лёля остановилась у окна, нашла взглядом натянутые провода, перечеркивающие хмурое небо.
– Не скажу. Тогда ты уже не будешь ночным незнакомцем, начнёшь обретать черты реального человека, а это всё изменит.
Он ехидно фыркнул прямо в ухо Лёле, ей даже привиделось щекочущее дыхание.
– Куда уж реальней, я сосиски только что ел. А вообще, каковы шансы, что мы с тобой из одного города? Так что ничего это не изменит. Мне нужно только название города. Точный адрес и имя можешь оставить втайне.
Лёля отвернулась от окна, села на край подоконника. Пока она не назвала ни чего конкретного Патрик оставался жителем вымышленного королевства Абидонии. Она отодвинула трубку от лица, всмотрелась в изображение принца на экране и, переключившись на громкую связь, решительно произнесла:
– Из Краснодара.
Патрик ответил сразу.
– Вот видишь. Я же говорил, что шансы минимальные.
– Ты с Камчатки что ли?
– Из Сочи.
Лёля вздрогнула: они живут не так уж и далеко. В пределах одного края.
– Тогда и ты ответь на мой вопрос. Сколько тебе лет?
– А что? – звонко засмеялся собеседник. – Переживаешь, что нет восемнадцати и тебе нельзя заниматься со мной сексом по телефону?
– А можно? Тебе есть восемнадцать? – решила проявить настойчивость Лёля.
– Я даже не подумал спросить о возрасте. Мне это не важно. Я почти уверен, что тебе около тридцати.
Лёля дернулась и оглянулась, боясь, что невидимый собеседник стоит за её плечом.
– Не угадал. Я же говорила, что кривая и беззубая. С чего мне в тридцать так выглядеть?
– Болеешь, наверное, – отозвался собеседник.
Лёля с удивлением заметила, как ловко Патрик ушёл от ответа и повторила вопрос:
– Сколько?
– Семьдесят четыре, – сокрушенно признался он. – Это вес.
Лёля ухмыльнулась, но не сдалась.
– Сколько тебе лет?
– Вот ты приставучая, Несмеяна. Ладно выпытала: мне ещё нет тридцати.
– А сколько есть?
– Не больше тысячи калорий в день. Иначе потолстеешь. И лучше не ешь после шести, – вновь отшутился собеседник.