Она остановилась под окнами Германа перевести дыхание и поправить выбившиеся из причёски пряди.
Судя по свету в окне спальни, хозяин квартиры уже был там. В этот раз он задёрнул шторы, хотя они оказались слишком тонкими, чтобы скрыть человека. Фигура прорисовывалась довольно чётко. Всё так же не отрывая взгляда от светящегося прямоугольника, Лёля сделала шаг в сторону подъезда, но снова замерла. К мужскому силуэту за шторой добавился ещё один – женский. Они застыли напротив друг друга, а потом объединились в один двухголовой силуэт.
Лёля отпрянула назад, поскользнулась на гололёде и приземлилась на пятую точку. Боль не почувствовала, шок от увиденного притупил ощущения. Она отползла назад, чтоб изменить угол обзора и наконец перестать пялиться в окно. Скользя ботинками, развернулась в другую сторону, но не встала, продолжила сидеть прямо на промёрзшей земле, едва прикрытой скудным колким снегом. Слёзы застывали на щеках мокрой коркой вместе с гипертрофированно радостной улыбкой, похожей на оскал боли.
Лёля медленно встала, и побрела обратно домой. Ниже спины отпечаталось белое пятно, но Лёля даже не предприняла попытку отряхнуть пальто, шла, погрузившись в мысли. Случайный свидетель принял бы её за пьяную или невменяемую, настолько потерянной она выглядела.
Сначала она шла медленно, с трудом переставляя ноги, но шаги постепенно сокращались, а их частота увеличивалась, когда Лёля перешла на бег, она и не заметила. Тем более не обратила внимание, что снова сделала крюк и оказалась у железнодорожных путей. Наступив на блестящий рельс, она резко остановилась, потом перешагнула и замерла на деревянной шпале, прямо по середине уходящих в темноту путей, разрезающих ночь на две половины.
Рельсы не гудели и не вибрировали, размытым далёким пятном виднелся зелёный сигнал семафора. Видимо сегодня Лёле не суждено дождаться поезд.
Постояв несколько минут, Лёля снова двинулась в сторону дома, но уже не сходя с путей, наступала на шпалы через одну, иногда с подскоком. Скользила, балансировала на грани падения, но каждый раз удерживалась в последний момент.
У будки железнодорожника сошла с путей и вышла на дорогу и только теперь почувствовала, что где-то по пути потеряла пушистую меховую шапку. Обреченно осознала, что мама будет ругать за утерянную дорогую вещь. Лёля ненавидела эту статусную шапку и ощущала себя в ней туалетным ёршиком.
У круглосуточного магазина Лёля приостановилась, прищурилась разглядывая сквозь витрину полки с алкоголем. Поддавшись внезапному порыву, решительно зашла в помещение и купила две бутылки: мартини и виски. Ни один из этих напитков раньше не пробовала, зато пробовала водку и желание травить себя этим ядом не возникло.
Оказавшись в квартире, Лёля впервые не переоделась, скинула пальто прямо на пол, стянула промокшие сапоги и оставила валяться у входа. Расплела пучок и с удовольствием запустила пальцы в освободившиеся от причёски волосы. Помассировала затылок и опустилась на ковёр напротив зеркальной стенки шкафа. Подтянула за лямку сумку и, бесцеремонно вывернула всё содержимое на пол. Из кучи разных вещей выудила телефон. Экран не светился и не подмигивал пропущенными звонками, а значит сегодня даже говорливый Патрик оставил её в одиночестве.
Сначала Лёля открыла виски, сделала глоток прямо из горлышка. Скривилась, вздрогнула от отвращения, но тут же поднесла бутылку к губам и выпила ещё больше. Закашлявшись, отставила виски в сторону и взялась за мартини. Первым отреагировал желудок, приняв на себя обжигающий удар алкоголя. Лёле показалось, что она проглотила шаровую молнию, и та мечется в животе в поисках выхода. Не нашла и начала растворятся, растекаясь от центра тела по рукам и ногам жидкой лавой. Взгляд затуманился, потерял резкость.
Лёля даже не удивилась, когда вместо своего отражения узрела существо с мешаниной из человеческих лиц вместо головы. Картинка никак не хотела становится чёткой, перетекала, менялась. Жуткое зрелище, которое не напугало только потому что Лёля успела опьянеть и воспринимала метаморфозы с отражением как часть пьяного бреда.
Мелькнуло лицо принца Патрика, сразу же за ним – рыжего британского актёра. Замерло всего на секунду, но видимо отражение осталось недовольно этим обликом и продолжило трансформацию. Личность стекала, как воск по свече, а под ней уже возникали новые черты лица.
Лёля мотнула головой и приложила прохладную бутылку к лбу.
– Тошнит уже от тебя, остановись на какой-нибудь конкретной внешности.