– На какой? – буднично поинтересовалось отражение со сползающим лицом.
– На какой хочешь, только прекрати это отвратное движение.
Опустив бутылку, Лёля прислонилась спиной к стене и прикрыла веки. Когда она снова открыла глаза, в рамке зеркала её ждал участник из любимой корейской группы. Он откинул светлые лёгкие волосы со лба и улыбнулся.
– Ну привет.
Лёля устало вздохнула.
– Кажется, это всё-таки произошло. Я сошла с ума. Теперь осталось только дождаться поезд.
Она тряхнула головой. И поняла, что не испытывает ни удивления, ни страха. Чувства притупились, как будто сознание обкололи анестезией. Ампутации любви к Герману прошла болезненно, а наркоз в виде мартини запоздал, организм сам справился, отключив чувствительность, чтобы выжить.
Юноша в зеркале с видимым удовольствием ощупал своё новое лицо.
– Как я тебе?
Лёля присмотрелась к странному собеседнику. Первое, что бросалось в глаза – пухлые губы. Эталон, который запросто можно повесить в рамочку в салоне красоты, не афишируя пол обладателя чувственного рта. Раскосые глаза с ярко-голубой радужкой сверкали любопытством. Непривычная нездешняя красота, слегка утончённая, немного детская.
– Ты же знаешь, на кого похож.
– Знаю, – уверенно кивнул юноша.
– Как тебя зовут?
Парень загадочно улыбнулся и сложил на груди маленькие аккуратные руки. Блеснул атлас белой рубашки, расшитой стразами на воротнике. Как-то незаметно обычная футболка преобразовалась в сценический костюм с одного из выступлений BTS.
– Лёшка.
– Надо же, как и меня.
– Разве? Тебя не так зовут, и ты терпеть не можешь это прозвище. – ухмыльнулся парень и сел напротив Лёли. Даже не попытался сделать вид, что он послушное отражение и повторить её позу. Наоборот, намеренно отклонился в другую сторону.
– Почему ты меня преследуешь? – почти безразлично поинтересовалась Лёля.
– Не преследую. Я всегда здесь был.
Лёля потянулась за бутылкой. Сделав объёмный глоток, даже не поморщилась.
– Почему я тебя вижу?
Лёшка задумчиво склонил голову, протянул руку к отражению бутылки виски. Многочисленные кольца громко звякнули о стекло. Он сделал несколько неглубоких глотков и фыркнул.
– Не знаю. Не должна.
Лёля покосилась на странного собеседника.
– Я как будто чувствовала, что в зеркале кто-то есть. Ещё с первого появления сандаликов.
– А может я твой глюк?
– Может быть, – легко согласилась она. – Скорее всего так и есть.
– Много не пей. Утром на работу, – нравоучительно заметил Лёшка.
Лёля безразлично отмахнулась.
– Не лезь в мою жизнь. Что хочу то и делаю.
Юноша осуждающе зацокал языком.
– Это и моя жизнь. И ты превратила её в болото.
Лёля выпрямилась и сделала вид, что замахивается бутылкой на зеркало.
– Я не виновата! Так сложились обстоятельства. И вообще никакое это не болото! Нормальная жизнь. Не хуже, чем у других. Работа, квартира, любимый человек…– неуверенно закончила она.
– Какой? – недоверчиво переспросил Лёшка.
– Он полюбит меня. Очень скоро он осознает насколько ему нужна.
– Нет, – просто, безапелляционно ответил юноша и распрямил неширокие плечи. До мощности Германа ему, конечно, было далеко, зато осанка выглядела безукоризненной.
Лёля взболтала мартини, с изумлением отметив, что ополовинила бутылку. Неудивительно, что она болтает с собственным отражением, надо же так напиться! Движения замедлились, а мысли несколько затуманились и потеряли ясность.
– Он мне сегодня приснился, как тогда в школе. Я хорошо помню тот сон, после него я впервые явственно осознала, что люблю Германа.
– Ты уверена, что это любовь?
– А что тогда, если не любовь?
– Болезнь в хронической стадии. Хорошо, что не врождённая, от неё можно излечиться.
Лёля возмущённо фыркнула, отбросила волосы с разгорячённого лица.
– Он меня сегодня поцеловал, между прочим! Дважды!
Лёшка снова пожал плечами.
– А до этого за полгода ни одного поцелуя. У него точно не любовь, ерунда какая-то. Его чувства как пристрастие к холодному квасу – непостоянные и зимой совершенно проходят. Любовь – не сезонное явление. Она есть всегда. – Он трогательно улыбнулся, с трудом скрывая сочувствие в глазах. – Либо её нет.
Лёля уже не слушала неприятные фразы, сползла пьяными мыслями в школьные воспоминания. В тот самый первый в жизни эротический сон.
Лето перед одиннадцатым классом выдалось жарким и сухим. На улице можно было запросто познакомиться, начав ругать погоду и уповая на дождь. Все сходились во мнении, что такого засушливого августа ещё не случалось. Лёля тогда не обращала на погоду внимания. Недовольство синоптиками и их прогнозами приходит с возрастом, до которого она ещё не дожила. К тому же в жизни творились вещи важнее, а именно отношения с Германом. В школе они официально считались парой. Он носил её портфель, вечером выгуливал по парку и возвращал домой в целости и сохранности ровно в восемь часов. В глубине души Лёля понимала, что в их размеренно-скучных отношениях что-то неправильно. Особенно, когда они натыкались во время прогулок на страстно целующиеся парочки. Их первый поцелуй до сих пор не состоялся, целомудренный чмок на прощание в сухие сжатые губы можно не считать.