Лёля поспешно потянула подругу в зал, чтобы их эмоциональная беседа не разбудила в любительнице поскандалить едва затихнувшего монстра.
– Всё нормально. Я накопила деньги. Платки красивые. Подарю один маме, один Маше.
Ирина суматошно принялась выворачивать карманы брюк.
– Как тебе только накопить удаётся? Никогда не обладала этой способностью.
Лёля саркастично ухмыльнулась. Мама точно не считала это её талантом, наоборот ругала за расточительство, но по сравнению с подругой, Лёля выглядела прижимистой скрягой. Многочисленные увлечения Ирины требовали денежных вливаний, она легко и быстро расставалась с деньгами и последние двадцать девять дней перед зарплатой были для неё самыми тяжёлыми.
Телефон тренькнул, оповещая о сообщении. Лёля посмотрела на экран, потом подняла изумлённый взгляд на Алекса, застывшего за спиной Ирины. На её счет только что пришла треть суммы за платки.
– Ты не обязан платить за меня. Это моя вина.
Алекс сдержанно улыбнулся. В который раз Лёля подумала, что он выглядит, как клиент салона, а не как персонал. Холёный, статный, модный.
– Я его покупаю. Платки на самом деле красивые. – Он протянул руку и вытянул шелковый скользкий отрез из пальцев Лёли. – И это не твоя вина.
– Спасибо, – искренне поблагодарила Лёля.
В этот момент она поймала восхищенный взгляд Ирины и растерялась. Подруга смотрела на Алекса, как на новое воплощение Геннадия Малахова[1].
Алекс суетливо оправил воротник рубашки и отошёл в сторону, видимо тоже оторопев от откровенной симпатии в глазах коллеги.
– Идите работать. Ирины Неразлучники ждут в зале уже пять минут.
Неразлучниками прозвали пожилую семейную пару актёров, переехавших на юг на склоне лет за тёплым кубанским солнцем.
Лёля не успела побездельничать, скоро в салон пришли и её клиенты. К концу рабочего дня Ира всучила в руки Лёле все наличные, которые заработала в качестве чаевых от благодарных посетителей.
– Тут конечно не густо, но лучше, чем ничего. Лёль, возьми. Платки эти дурацкие слишком дорогие. Завтра ещё насобираю.
– Спасибо. Вы так меня выручили.
Ирина подмигнула и перевела взгляд на руки Лёли. На нервно теребила мобильный.
– Ты весь день на телефон пялишься, ждёшь звонка? – тут же нахмурилась. – От него?
Лёля спрятала телефон в карман.
– Нет. Не жду. Новая дурная привычка.
Ирина бросила взгляд на часы.
– Через полчаса по домам.
Лёля вернулась в зал, чтоб не упустить последних клиентов, если им вдруг придёт в голову нагрянуть в последние минуты перед закрытием. Ладонь суетливо прошлась по бедру и снова нащупала телефон. Она уже сбилась со счёта сколько раз просматривала фотографию с описанием школы танцев. Порывалась позвонить и записаться раз двадцать, в последний момент отдёргивала палец и прятала телефон. При мысли о танцах, накатывало странное волнение, замешанное на страхе и предвкушении. Эти эмоции пугали и выбивали из колеи. Непривычные, интенсивные, не присущие её размеренной жизни.
Лёля снова включила телефон и принялась гипнотизировать экран. Нахмурилась, решительно выдохнула… и опять отступила. Но спрятать мобильный не успела, услышала сигнал сообщения. С интервалом в несколько секунд послышалось повторное пиликанье. Первое сообщение оказалось текстовое.
«Привет, Несмеяна. Какая ты прикольная, когда пьяненькая. За нескромную фотосессию я должен тебе сюрприз. Только одно условие: второе видеосообщение просмотри прямо перед сном. Договорились?»
Лёля закусила губу, едва удержав палец над кнопкой просмотра. На размытом стоп-кадре виднелась гитара. А вдруг в ролике видно лицо Патрика? Она воровато оглянулась, и хотела уже нажать кнопку, но не успела, телефон завибрировал и звякнул очередным оповещением. Лёля едва не выронила мобильный, перепугалась, будто её застали на месте преступления. На экране высветились два слова:
«Не сейчас».
Фыркнув, она спрятала телефон подальше от соблазна. Впереди её ждали несколько часов непрерывной борьбы с любопытством.
Через двадцать минут все консультанты как по команде подошли к дверям. Ирина нехотя, намерено медленно скользила чуть сзади Алекса. Впервые она не торопилась домой, и была расстроена окончанием рабочего дня. Лёля уже устала разбираться в необычном настроении подруги. Она накинула пальто, новую шапку с пушистым помпоном пока не надела, держала в руках. Нина Валерьевна ещё не видела это приобретение в гардеробе дочери, но Лёля уже заранее могла предсказать её реакцию. Мама выступала против помпонов, рюш и всего инфантильного в одежде.