Алекс натянул кожаные перчатки, приподнял воротник и кивнул в сторону эскалатора.
– Лёля, это кажется за тобой.
Ирина скривилась, но промолчала.
Лёля обернулась и увидела приближающего Германа. Он шел твёрдым широким шагом, глядя непосредственно на неё. Девушки в радиусе пятидесяти метров провожали его взглядом, перешептывались. Лёля уже привыкла к впечатлению, что Герман производил на людей, но сейчас в который раз отметила, что не просто привлекателен, красив какой-то подавляющей обездвиживающей красотой. Алекс, будучи одного роста с Германом, напоминал его ополовиненную по вертикали версию. Уже в плечах, тоньше, субтильнее.
Поравнявшись с их троицей, Герман приостановился.
– Привет. Можно у вас украсть Лёшку?
– Не можно, – внезапно отреагировала Ира.
Лёля осуждающе покачала головой.
– Всё нормально. Я уже освободилась. – Она махнула рукой коллегам. – До среды.
Герман выставил локоть, предлагая следовать за ним. Лёля с опаской положила пальцы на его предплечье. В глаза старалась не смотреть. После Дня святого Валентина, они не виделись и не созванивались. Она до сих пор чувствовала горечь обиды, но теперь с привкусом вины: потому что не страдала полноценно в одиночестве, а умудрилась отправить кучу странных провокационных фотографий незнакомцу.
Теперь ей стало казаться, что она не меньше Германа виновата в сложившейся ситуации. Ничего предосудительного в окне и не транслировалось: подумаешь два силуэта. Может, они вообще стояли, соблюдая дистанцию, а снизу ракурс получился такой, будто рядом. И вообще, мужчины же полигамны от природы. То, что Герман иногда гуляет с эпизодическими дамами ещё не говорит, что он её не любит. Нагуляется и остепенится. Будет принадлежать только ей одной.
Пока они шли, а потом ехали в машине, Лёля успела придумать кучу железобетонных доводов и оправданий для Германа, и почти убедила себя, что не имеет права на него обижаться, он ничего её не обещал, и не клялся в верности.
За квартал от его квартиры машина повернула, Герман видя недоумение на лице спутницы, пояснил:
– Поужинаем в кафе. Мне как раз нужно узнать, как там готовят, посмотреть интерьер.
Герман выбрал столик в самом центре зала, в отличие от Лёли он любил всегда быть на виду, и внимание посторонних его не смущало. Не спрашивая мнения спутницы, сделал заказ для двоих: стейк, теплый салат с мясом и на десерт фрукты с мороженым. В совместных ужинах у них давно выработалась традиция: большую часть её порций съедал Герман, от сладкого Лёля открещивалась, мотивируя отказ лишними калориями. Герман каждый раз одобрительно кивал, оценивая здравый смысл и фигуру спутницы. А Лёля с грустью просматривала страницы с десертами и мечтала вернуться в одиночестве и попробовать каждый.
Ожидая заказ, он внимательно рассматривал просторное помещение, отметил широкий танцпол и даже импровизированную возвышенность в качестве сцены.
– Тебе здесь нравится?
Лёля неопределённо пожала плечами.
– Уютно.
– Лономия попросила меня подыскать подходящее место для празднования твоего юбилея.
Лёля встрепенулась.
– Моего юбилея? Но я не хочу праздновать день рождения с таким размахом. Вообще не собиралась его отмечать.
Герман расправил салфетку на столе.
– Поздно. Она уже много гостей пригласила, поэтому и кафе нужно не абы какое. Вообще-то планировался сюрприз, ты знать ничего не должна.
Лёля скептически приподняла бровь.
– Сюрприз? Почему тогда ты мне рассказал?
– Знаю, как ты ненавидишь такие сюрпризы. И это ещё не всё.
Лёля закатила глаза.
– Что ещё?
– Она хочет сделать что-то вроде фильма о тебе из старых записей и фото.
Лёля медленно сползла по спинке стула, чувствуя, как пылают её щёки.
– Господи. Мама хочет, чтобы я в итоге сделала пластику лица и покинула страну? Боюсь представить, что это будет за фильм.
– Все домашние записи и снимки, она уже перекопала, попросила посмотреть, что есть у меня. С одиннадцатого класса у меня действительно много совместных фотографий. После ужина вместе посмотрим, что можно использовать, а что лучше не демонстрировать.
Лёля села ровно и устало потёрла ладонью лоб.
– Нельзя всё это просто остановить? Я не хочу праздник в кафе и фильм о себе. Кому, кроме матери, будет интересно смотреть обо мне кино?
Герман придвинул к себе салат и с наслаждением принялся за еду. Заметив, что собеседница не притронулась к мясу, молча переложил её стэйк на свою тарелку. Через несколько минут мрачно подытожил: