– Нельзя. Даже если ты не придёшь, праздник состоится, но мать тебе этого не простит.
Пока Лёля задумчиво и без аппетита пила чай, Герман успел переговорить с администратором, видимо, её тридцатилетие будет отпраздновано именно здесь и с размахом.
По дороге к квартире Германа, она усиленно свыкалась с мыслью, что день рождения всё-таки состоится, не получится сделать вид, что эта цифра проскочила мимо и ей все ещё двадцать девять.
Едва они переступили порог, как телефон Германа разразился звонкой трелью. Он нахмурился, выслушал невидимого собеседника и развёл руками.
– Придётся тебе в фотографиях без меня копаться. Попросили заменить тренера старшей группы. Я вернусь быстро. Максимум два часа.
Лёля застыла в одном сапоге. Сегодня она планировала лечь раньше, не задерживаться у Германа в гостях. Её ждал сюрприз от Патрика, завладевший её мыслями и не отпускавший даже во время ужина, если бы не поиск фотографий, она бы сразу после работы залезла под одеяло.
– Только быстро.
– Не скучай, Лёшка. Фотки в шкафу в коробках.
Герман легко чмокнул её в макушку и ушёл.
Повесив пальто, Лёля зашла в квартиру. Сначала прошлась по комнатам, пособирала разбросанные вещи, взбила подушки, поправила шторы, вымыла пизанскую башню из грязной посуды в раковине. Она уже заканчивала пылесосить, когда из-под дивана выкатился тюбик ярко-красной помады. Лёля выключила пылесос и, опустившись на корточки, подняла находку. Почти новая, явно дорогая. Хозяйка помады, скорее всего сильно расстроилась обнаружив пропажу в косметичке. Лёля прислушалась к своим эмоциям и удивилась, не ощутив ожидаемой обиды. Скорее чувство безысходности и усталость. Словно два дня назад ей ампутировали ноги, а сейчас сказали, что в магазин завезли туфли на каблуках, о которых она мечтала.
Закончив с уборкой направилась к шкафу в спальне. На верхней полке в обувных коробках лежали два альбома, остальные фотографии не были вставлены в пазы, хранились неровными стопками без указания дат.
Лёля расположилась прямо на ковре. Поставила коробки с двух сторон, впереди расположила чашку с горячим чаем, телефон определила на колени и принялась разбирать фотоснимки.
Детских фотографий практически не было, Герман оставил их в доме родителей. На единственной фотокарточке с начальной школы он выглядел как удивительно красивая девочка, не хватало только пышного банта на голове. Большая часть снимков посвящалась его волейбольной жизни. Герман во всех ракурсах на площадке во время подачи, блокировки, нападающего удара. Вот ему вручают кубок и грамоту, вот его подкидывают вверх ребята из команды. На лицах радость и триумф победы. Лёля всмотрелась в лицо Германа на снимке, провела подушечкой пальца: а ведь таким счастливым она его давно не видела. Разве что в зале, когда он гоняет по площадке своих подопечных.
Некоторые фотографии были общими и у Германа, и у Лёли, когда совпадали школьные мероприятия, где работал один фотограф. Но гораздо интересней оказалось рассматривать снимки разные, но сделанные в один день. Вот тот самый день самоуправления, после которого Герман обратил на неё внимание. Толпа ребят небрежно выстроилась на ступеньках, кто-то скорчил рожу, кто-то подставил рожки впереди стоящему товарищу с серьёзным лицом, Герман расположился в центре с широкой улыбкой, как хозяин жизни. На заднем плане у самых дверей стояла Лёля с несчастным потерянным видом, будто заблудившийся на празднике ребёнок.
На фотографиях Германа даже знакомая школа представала с другого ракурса. Он любил фотографироваться и охотно позировал везде, где его удавалось поймать.
На снимках с празднования первого мая, Лёля увидела свой класс со спины. Одноклассники Германа фотографировались на их фоне, используя в качестве декораций. Таких фотографий, где мелькала тугая коса Лёли или её класс было довольно много. Начиная с лета перед выпускным классом стали появляется их совместные снимки. Теперь почти везде Герман находился рядом. Лёля принялась откладывать наиболее удачны кадры, где она улыбается и выглядит вполне счастливой. Оказалось, таких снимков катастрофически мало. Если она смотрела в объектив, то казалось неестественной, а на фотографиях, заставших её в врасплох – унылой и напуганной.
Почти на дне второй коробки она обнаружила стопку снимков, которые раньше не видела. Судя по обстановке, фотограф запечатлел празднование дня рождения в кафе. Лица весёлые, пьяные, девушки в провокационно коротких юбках с сигаретами между пальцев и в зубах, парни беззастенчиво демонстрируют початые бутылки пива. Наигранно преувеличено, на публику. Здесь были и одноклассники Лёли, и ученики из параллельного класса. На большинстве снимков Маша льнула к Герману, бессовестно обнимала его и даже сидела у него на коленях. Не удивительно, что Лёля раньше не видела эти фото. Кажется, это документальные подтверждения того самого дня рождения, на которое её не пригласили, но о котором она много слышала. Кому-то потом было плохо и вырвало прямо на барную стойку, несколько ребят затеяли драку, а одна из приличных учениц показала стриптиз. Лёля слышала обсуждения это фееричного праздника, но вот ей там побывать не удалось.