[1] Геннадий Малахов российский писатель, разработчик и популяризатор нетрадиционных методов ведения здорового образа жизни, автор неакадемических публикаций о способах оздоровления организма, участник и ведущий ряда специальных телепрограмм.
В середине осени выпускного класса дружба с Машей доживала последние дни. Они ещё общались, даже продолжали сидеть за одной партой, но эти отношения вряд ли можно было назвать хотя бы приятельством. Скорее вынужденное сосуществование.
О том что Катя Воронцова будет праздновать свое семнадцатилетние с размахом и в кафе знала уже вся школа. Это успели обсудить в курилке, в женском туалете и даже на волейбольном матче, после которого в числе приглашенных оказался и Герман, видимо в качестве местной звезды. Строились предположения кто ещё будет на празднике, и чем будут угощать. Лёля не рассчитывала на приглашение, с Катей они не особенно дружили, но в пятницу оказалось, что Маша попала в число избранных, так же как ещё пять одноклассниц. Все знали, что Герман и Лёля вроде как пара, поэтому такое избирательное приглашение выглядело странно.
Что произошло на именинах знали только участники, а вот слухов бродило множество, один другого неправдоподобнее. В субботу Нину Валерьевну внезапно вызвали в школу. Вернулась она рассерженная и нервная, бросила на дочку хмурый взгляд и объявила, что отсутствие Лёли среди участников этого безобразия – большая удача. А в понедельник сам собой возник клуб из тех, кто присутствовал на разгульном торжестве. Побывавшие на день рождении намеренно громко хвастались жутким похмельем и высокомерным пренебрежением поглядывали на не приобщившихся в пятницу к взрослой жизни.
Лёля поймала на себе несколько жалостливых взглядов одноклассниц, а в конце дня к ней подошла скандально известная именинница
– Твой Герман знаешь, как зажигал. Так что имей ввиду – уведут.
Лёля от изумления приоткрыла рот.
– Так может стоило тогда и меня позвать, чтобы я была рядом со своим парнем?
– Ещё чего! Чтобы ты нам весь праздник испортила.
Лёля растерялась от грубой прямоты и не нашлась с ответом. Гораздо позже, перед сном, прокручивая в голове беседу, она придумала четыре достойные реплики. Где же были эти умные саркастичные слова, когда она в них нуждалась?
Ещё два Лёля накручивала себя, придумала Герману прегрешения, в которых его и не упоминали, от ревности перестала есть, в первые испытала настоящий страх быть отвергнутой. Тогда Лёля нашла только один выход – ей нужно срочно поцеловать Германа. Дождавшись его на ступеньках, она первая взяла его под руку и повела к воротам школы. С каждым шагом решимость действовать таяла, и когда они достигли ворот, Лёля совершенно растеряла боевой пыл. Герман не замечал, что с Лёлей творится неладное, шёл размеренно, щёлкал семечки и шутил. А у подъезда дома, быстро оглянулся и одним движением притянул Лёлю за воротник куртки.
Она даже не успела понять, что происходит, когда язык Германа вторгся в её рот. От удивления Лёля распахнула глаза и перестала дышать. Явственно чувствовался вкус жаренных семечек, будто только что их ела. Ощущения оказались настолько непривычными и странными, что даже в категорию приятных не попадали. Скорее инородные. Первый поцелуй совершенно точно не понравился и ни капли не напоминал то, о чем рассказывали одноклассницы и писали в книгах. Лёля боялась, что задохнётся, дышать через нос она не додумалась, сосредоточилась на странных ощущениях. Глаза так и не закрыла, поэтому увидела, как их обошла Маша, намеренно небрежно зацепив плечом.
От толчка Герман пошатнулся и прекратил поцелуй. Лёля поторопилась закрыть глаза и придать лицу подобающее для любовной сцены выражение. Что-то такое растерянное и смущённое с толикой страсти.
Увидев её гримасу Герман забеспокоился:
– Тебе плохо?
– Всё хорошо. Это так необычно.
– Это был твой первый поцелуй? – недоверчиво прищурился он.