Or you’ll fall behind and
They will take control of you
And you need to heal the hurt behind
your eyes
Fickle words crowding
your mind[1]
Он мягко перебирал струны, пел негромко, скорее интимно, некоторые слова почти шептал, без позёрства и вытягивания длинных нот, сглаживая окончания. Но при этом чувствовалось, что делает это не в первый раз: играл легко и умело.
So
Sleep, sugar, let your dreams
flood in
Like waves of sweet fire, you’re safe
Within
Sleep, sweetie, let your floods come rushing in
And carry you over to a new morning
Move on and don’t look behind[2]
Лёля не сразу сообразила, что ролик закончился, какое-то время таращилась в экран, ожидая продолжения. Тряхнув влажными волосами, включила запись сначала. Прокрутила пять раз подряд, вглядываясь в движения пальцев, вслушиваясь в каждое слово. Английский она знала достаточно хорошо, чтобы понять о чём песня, но всё равно полезла искать перевод в интернете. Как раз дочитала последние строчки, когда зазвонил мобильный.
Откинув влажные волосы, она прижала трубку к уху и заранее покрылась мурашками, ожидая первые слова Патрика. После песни она странным образом разволновалась, хоть ночной собеседник и не показал лицо, она увидела его руки и… ключицы. Теперь насмешливый глубокий голос обрёл тело, которое странно манило, вызывая непонятные неудобные эмоции, а то как он мягко с придыханием называл её в песне «sweetie» будоражило и смущало.
– Несмеяна, я себе уже всё локти сгрыз, ты ролик посмотрела или нет?
– Как раз смотрю… в шестой раз.
– Значит сюрприз понравился, – уверено заключил он.
Лёля набрела взглядом на панорамное окно кафе, за стеклом которого теснилась другая шумная жизнь.
– Ты музыкант?
Патрик ухмыльнулся.
– Нет. Просто люблю играть на гитаре.
– Ну знаешь, это не уровень хобби. Ты вполне можешь этим зарабатывать.
В трубке послышался смешок.
– Буду иметь виду, если останусь без работы.
– И кем ты работаешь? – неожиданно для самой себя спросила Лёля.
– Телефонным маньяком. Хотя нет, погоди. Это тоже хобби. Ты лучше скажи, на танцы ходила или нет?
Лёля заёрзала на подоконнике, почему-то стыдно было признаваться, что она так и не решилась. По заминке Патрик сам догадался, какой ответ, она не хочет произносить.
– Почему?
Лёля приложила ладонь к холодному стеклу, очертила пальцем тень от фонарного столба.
– Я боюсь.
– И долго ты собираешься бояться? Лет через сорок ты с удивлением осознаешь, что провела всю жизнь в страхе и так и не сделала ничего из того о чём мечтала. Список у тебя кстати довольно скудный и осуществимый. Знаешь куда тебе нужно сходить?
– Куда?
– На кладбище.
Лёля почудилось, что она ослышалась. Неужели он правда сказал «Кладбище».
– Куда-куда?
– Погоди секунду.
Патрик зашуршал, послышались щелчки кнопок, через пару минут он снова повторил.
– На кладбище. Я посмотрел в интернете. В Краснодаре есть потрясающий старый погост - Всесвятское кладбище, атмосферное такое, жуткое. Вот туда тебе и нужно. Там ты в полной мере осознаешь конечность жизни и поскачешь записываться на бачату впереди трамвая.
– Ты патологоанатом что ли? Тема смертности тебя не отпускает.
Патрик ответил не сразу, как-то печально вздохнул, но сказал почти спокойно.
– Нет.
– Психолог?
– Упаси бог.
– Гинеколог?
Громкий смех заставил Лёлю присоединиться, очень уж заразительно смеялся Патрик. Отсмеявшись, он вполне серьёзно доложил:
– Я уже вырос из того возраста, когда мне хотелось разобрать игрушку, чтобы её понять. Точно не гинеколог.
– А кто?
– Разве не ты требовала конспирацию, чтобы остаться случайными собеседниками по телефону? Без подробностей и имён.
Лёля испугалась собственной напористости.
– Ну ладно, намекни. Найди, например, в мультфильме аналог своей профессии.
Патрик шумно выдохнул.
– «Щенячий патруль[3]». А у тебя?
Лёля нашла взглядом очередного клиента кафе с большим стаканом латте. Задумалась, чуть не свернула мыслями в придумывание профессий ночным любителям бодрящих напитков.
– Таких скучных мультфильмов не снимают, – наконец призналась она.
– А какой мультик ты бы хотела, чтобы был про тебя?
– «Рататуй[4]», – не задумываясь ответила Лёля.
– Несмеяна?
– Что?
– Обещай, что завтра пойдёшь на танцы.
– Или на кладбище? – уточнила Лёля в надежде, что Патрик избавит её от посещения хотя бы одного из этих мест.
– И туда и туда.
Лёля нарочно долго молчала, не хотела давать обещание. Патрик слушал её дыхание около минуты, только собрался обозвать трусихой, как она опередила его неожиданным вопросом: