– Любовь и правда существует?
Он улыбнулся и шумно вздохнул.
– Погоди, на голодный желудок я не готов рассуждать о вечном.
Лёля засмеялась.
– Ты постоянно жуёшь ночью.
– Так я проснулся только в три часа, считай обед для меня только сейчас настал. Ты тоже можешь что-нибудь захомячить, – великодушно разрешил он.
Он переключил мобильный на громкую связь, и Лёля слышала все стадии приготовления ужина. Что-то шуршало, шкворчало, булькало. Наконец к звукам добавился его голос.
– Пока варятся лобстеры и остывает глинтвейн, давай диспутировать. Что там тебя интересовало? Существует ли любовь?
Лёля кивнула, потом спохватилась и озвучила:
– Да. Именно это.
– Не могут же столько поэтов, писателей, музыкантов ошибаться. Конечно существует, – с полной уверенностью выпалил Патрик. – Неужели ты не любила? А как же милая детсадовская влюблённость, первая сумасшедшая любовь, может даже несчастная?
Лёля промолчала, борясь с подступившим к горлу комом.
Патрик переключился с громкой связи на обычную, возвращая беседе интимность.
– Несмеяна?
– Ммм.
– Ты любила?
Лёля снова промолчала, вернувшись мыслями к Герману, к странной истории их отношений. Вспомнила редкие поцелуи, односторонние беседы, одинокие вечера в его ожидании.
– Любила, наверное. Просто мне как-то грустно думать, что любовь она такая и есть.
– Какая? – осторожно поинтересовался Патрик.
– Ну… – Лёля замялась, подбирая слово, – девяносто процентов времени мне от неё больно.
Патрик в очередной раз шумно выдохнул. Лёля уже успела понять, что таким образом он сдерживает эмоции.
Через несколько секунд он сказал мягко, нежно касаясь словами и дыханием, будто на самом деле находился рядом:
– Как бы я хотел сейчас тебя обнять, – приостановился и продолжил смешливо: – Крепко, можно даже лёжа, чтоб носом уткнуться в твой затылок, обхватить руками и ногами, как коала баобаб.
Лёля уже собралась плакать, но неожиданно хрюкнула.
– Эвкалипт, наверное?
Патрик хрюкнул в ответ.
– Нет, Несмеяна, ты баобаб. Без боли, наверное, не бывает, но если её так много, на фиг она вообще нужна такая любовь? Если только ты не мазохистка. Ты мазохистка?
– Нет.
– Сейчас сформулирую свою мысль. Твоя пара – это же твой выбор? Когда всё вокруг хреново, люди кусаются, реальность отвратна. Отношения – это именно то, где тебе должно быть уютно и безопасно. Ну желательно чтоб весело. Так?
Лёля ответила не сразу, убеждала саму себя, что всё-таки не мазохистка, иначе почему она так живёт?
– Завтра же топай на кладбище, – без переходов потребовал Патрик и добавил чуть мягче: – А теперь, спокойной ночи, постараюсь прийти к тебе во сне и раскрутить на непристойные безобразия, очень уж мне твой пупок понравился, покоя не даёт.
– Спокойной ночи.
Едва раздался щелчок разъединения, как Лёля сползла с подоконника на кровать, положила телефон на подушку и снова включила ролик с песней в исполнении Патрика. Хоть песня и называлась «Спи», уснуть сразу не получилось. На десятом проигрывании веки потяжелели, и она провалилась в сон услышав, уже на грани яви и грёз, как отражение в зеркале тоже пожелало ей приятных снов.
Песню можно послушать в плейлисте к книге "Сандалики". https://vk.com/audios232489793?z=audio_playlist232489793_5 От неё мурашки по коже бегают и замирает сердце)
[1] Первый куплет песни «Poets Of The Fall» Sleep
Слышу твое сердце,
Бьющееся в безумном темпе,
И сейчас даже не семь утра
A ты уже чувствуешь
Прилив страданий
Ты не можешь не встретить их,
Поэтому поторопись,
Иначе опоздаешь
И они одержат над тобой контроль
И тебе нужно залечить боль,
[2] Припер песни «Sleep»
Спи, сладкая, позволь снам наполнить твое сознание,
Как волны нежного пламени, оберегающего тебя.
Спи, милая, позволь своим чувствам нахлынуть
И унести тебя в новое утро.
[3] «Щенячий патруль» - приключенческий комедийный сериал, в котором описываются приключения спасательной команды, состоящей из щенков.
[4] «Рататуй» американский полнометражный анимационный фильм, о крысе, которая мечтает стать настоящим шэф-поваром.
7 глава. Босоножки
– Не могу поверить, что в свой законный выходной я попёрся на кладбище!
Лёля оглянулась на щегольски одетого Алекса, пробиравшегося сквозь кусты. Несмотря на ультрамодный наряд на его ногах красовались высокие резиновые сапоги цвета хаки. Ира шла самой последней, ибо её обувь меньше всего подходила для прогулок по кладбищу. Ботинки на тонких каблуках пронзали размокшую землю, заставляя обладательницу неудобной обуви задирать носы и терять равновесие на каждом шагу.