Уже в институте оказалось, что звезда волейбола светит только в пределах края. На более высоком уровне Герман выглядел блекло на фоне талантливых спортсменов. Его ошеломляющие результаты были таковыми только в пределах школы и города, в институтской сборной затерялись. Другие игроки «росли», завоёвывали звания, а Герман переместился на скамейку запасных, постепенно переселился в коридор, а оттуда в соседний зал, где стал пестовать подрастающих волейболистов. Там он и обрёл своё призвание, изредка вспоминал о своей «головокружительной» карьере, привирая о звании КМС и оправдывая свои неудачи травмой, которой никогда не было. По началу работу тренера воспринимал как заменитель своим личным победам, но незаметно втянулся и по-настоящему полюбил новую должность, чем удивил окружение, больше, чем самого себя.
Вспомнив три месяца вынужденного сожительства с Машей, Лёля тряхнула зелёным помпоном. Сейчас ей было совестно от того, что отъезд подруги её обрадовал, будто она излечилась от хронической боли в спине, с которой почти смирилась. Большую часть времени Маша молчала, напоминая кошку, которая высокомерно терпит свою хозяйку, позволяя себя кормить. Дружба возвращалась медленно и мучительно.
Лёля достала наушники, но надеть их не успела, ступила на переход, пропустив машину. Только вот водитель не оценил её вежливость и резко сдал назад. Лёля едва успела отпрыгнуть в сторону и вперёд, всё-таки мазнула рукой по боку автомобиля, расцарапав костяшки пальцев.
Машина остановилась: удар хоть и получился поверхностным, отозвал по железке гулко и основательно.
Водитель поспешно выбрался из машины, растерянно продолжая прижимать мобильный к уху, пальто распахнулось, взгляд блуждал по колёсам машины, видимо именно там он ожидал обнаружить жертву своей невнимательности.
Лёля застыла нелепо, растопырив руки. Кисть пульсировала болью, запоздало разгоняя адреналин.
Обнаружив, что не стал убийцей, водитель виновато улыбнулся, а Лёля возмущенно засопела, приготовилась выругаться, как требовали кипящие эмоции, но вместо этого сказала:
– Разве можно так поступать?
Развернулась и перешла на другую сторону, а в мозгу рисовались картины одна страшнее другой: вот её бездыханное тело распласталось под колёсами, вот она парит над дорогой после удара о багажник, и последняя – самая жуткая – она возлежит с дюжиной открытых переломов полностью в сознании и истекает кровью.
Лёля не помнила, как добралась домой, в мыслях она вообще не добралась, а поехала на труповозке в морг. Пульс не намеревался затихать, будоражил, заставляя метаться по квартире в бесцельной суете, всё валилось из рук, во рту пересохло.
Остановившись у окна в кухне, Лёля нашла взглядом непривычно пустующие качели, схватила мобильник и принялась листать список контактов. Пропустила маму, Машу, Германа, на имени Ирина чуть приостановилась, но не нажала вызов, спустилась дальше, нашла Патрика и, не раздумывая, позвонила.
Как только гудки сменились дыханием, опережая приветствие Лёля выпалила на одном вдохе:
– Меня чуть машина не сбила.
– Ты где?
– Дома. Не сбила, только рукой ударилась. Я успела отпрыгнуть. Но теперь почему-то мне страшно, и пульс тарахтит как сумасшедший.
Патрик шумно выдохнул, даже не пытаясь скрыть волнение в голосе.
– Кричи.
– Что?
– Покричи, выплесни энергию, а то ночью не уснешь, нервная система просто в шоке. Норадреналин и кортизол отравляют кровь, истощая организм.
Лёля застыла.
– Кричать?
– Я не слышу.
– Что не слышишь?
– Твой крик.
Лёля слабо пискнула.
– А кошка-то тут причем? Её зачем мучить?
– Это был мой крик.
– Да заори ты нормально, по-человечески, чтобы соседи шваброй стучать начали и вызвали полицию.
Лёля положила телефон на стол, набрала полные лёгкие воздуха и со всей силы крикнула, широко открыв рот, даже зажмурилась от старания.
Патрик отреагировал не сразу, видимо приходил в себя после звуковой атаки. Лёля приложила мобильный к уху, с удивлением отмечая, что пульс на самом деле затихает и ощущение вставших дыбом волос по всему телу тоже проходит.
– Ну как? Громко было?
– Кажется мои соседи вызвали участкового, думают я тут кого-то прибил. Пошел я на самом деле труп третьей жены перепрячу надёжнее.