Самое настоящее чудо случилось в конце занятия, когда Андрей вывел одну из девушек в центр зала и показал, как выглядит бачата в паре. Лёля, как и все, снимала танец на телефон, только вот постоянно забывала наводить его на пару. Следила за движениями, рук, переходами и той самой «волной», что отрабатывалась в фойе, а камера в этот момент снимала потолок или пристроившихся у стены учеников. Теперь Лёля в полной мере осознала, почему это направление бачаты называется «сеншуал». Это выглядело действительно чувственно, и потрясающе красиво. Девушка отзывалась на малейшее движение руки, будто заранее предугадывала действия партнёра, Андрей кружил её, наклонял, вторя действиям, словно они всю жизнь танцевали в паре. И вёл в танце уверенно и нежно.
Когда музыка оборвалась, зрители взорвались искренними аплодисментами. А Лёля застыла напротив зеркала смущённая и изумлённая. Ей тоже так хотелось. Очень хотелось. И в тоже время она боялась, что ей не по силам повторить подобное, она никогда не сможет так двигаться и выглядеть естественно.
Ученики шумно обсуждали танец, две девушки снова принялись отрабатывать «волну», Андрей подошёл к Лёле, будто почувствовав ей растерянность.
– Ты занималась раньше танцами?
Лёля замотала головой, окончательно растрепав пучок волос. Он повис распушившимся шаром, спустившись к лопаткам, к вискам прилипли влажные волнистые пряди.
– Нет.
– У тебя очень хорошо получается, ты чувствуешь музыку.
– Никогда я так не смогу танцевать, – призналась она в своём страхе.
Андрей широко улыбнулся, поймал взглядом черноглазого мужчину.
– Алик тоже так говорил и Вера. Все так думают поначалу. Но это же не бально-спортивные танцы, тут нет строгих правил, нужно просто чувствовать партнёра и получать удовольствие от танца. Иногда необходимо просто отключить мозг, он мешает танцевать.
Лёля спиной почувствовала, что упомянутый Алик приблизился к ней сзади и почему-то заволновалась. Ей никогда не нравился такой тип мужчин: смуглый, с чёрными почти матовыми глазами и чёрными же волосами слегка тронутыми сединой на висках. Эта самая седина совершенно не вязалась с молодым даже немного нахальным лицом и по-девичьи длинными ресницами.
Лёля напряглась, ощущая тепло от его тела, стоял он неприлично близко. Она наигранно улыбнулась, стараясь скрыть за весёлостью растерянность.
– Вот бы ещё научиться отключать этот мозг.
– Научишься, – уверенно пообещал Андрей. – На следующем занятии попробуем в паре.
Лёля испугалась и отступила в сторону. Она никак не могла представить себя на месте партнёрши Андрея, хотя желание испытать на себе танец кольнуло ожидаемым удовольствием.
На прощанье Андрей обнял её будто старого друга. Лёля не знала, как реагировать и застыла, нелепо похлопав его по спине. Другие охотно обнимались, прощались весело и возбуждённо. Дружественная атмосфера оказалась для Лёли в новинку, не просто непривычная, чуждая её замкнутой осторожной натуре. То, что у других поучалось легко и естественно от неё требовало напряжения и притворства. В такие моменты она ощущала себя инопланетянином, по ошибке забытым сородичами на недружественной планете.
Переодевшись, она вышла на улицу и зажмурилась от непривычно яркого солнца, бьющего в глаза, как луч прожектора. В воздухе пахло свежестью и весной. Когда это мрачная серая зима успела смениться зарождающимся мартом? После урока бачаты тело налилось чудной лёгкостью, вибрировало, откликаясь на соприкосновение с миром. Решив обрезать себе пути к отступлению, Лёля задумала купить обувь для бачаты. Партнерша Андрея танцевала в специальных босоножках, и выглядело это намного изящнее, чем тяжеловесные па тех, кто пришёл в кроссовках. Лёля тут же убедила себя, что такая обувь ей жизненно необходима, и только в ней она сможет двигаться так же восхитительного. Осталось найти специализированный магазин.