Лёля нацелилась на адрес, найденный в интернете, решив проложить маршрут через парк. На самой обласканной солнцем скамейке села и достала телефон, правда набрать номер Патрика не успела, он сам позвонил. Увидев одухотворённое лицо принца на заставке, Лёля широко улыбнулась.
– Привет. Я как раз иду с бачаты.
В рубке послышалось частое прерывистое дыхание.
– Ну и как?
– Ты бежишь что ли?
– Бегу. Скрываюсь от погони. Сейчас спрячусь в мусорный бак и смогу говорить. – Через несколько секунд на самом деле стало тише и дыхание почти выровнялось. – Ну так как тебе бачата?
Лёля мечтательно закатила глаза.
– Это было потрясающе. – В голове всё еще звучала музыка, ноги помимо воли притоптывали в такт этой мелодии. – Я в шоке, что вообще туда пошла. Ты вообще представляешь, как выглядит этот танец? Куда ты меня отправил?
Патрик весело хмыкнул.
– Представляю. Я ролики в интернете посмотрел. Неприлично да?
– Чувственно, – поправила его Лёля.
– Тебе понравилось?
Лёля задумалась: безликое слово «понравилось» слабо описывало эмоции, что вызвал это танец.
– Очень. Не ожидала, если честно. Иду босоножки для танцев покупать.
– О, это серьёзно. А мужчины там были?
Лёля вспомнила двух учеников и самого Андрея, улыбнулась.
– У меня даже видео есть с урока. Хочешь, покажу?
Патрик радостно воскликнул:
– И ты там есть?
– Я за кадром.
Трубка разочарованно и протяжно вздохнула.
– Ладно, давай свой ролик.
Лёля нашла запись и отправила её Патрику. Включила просмотр, решив освежить воспоминания перед тем, как собеседник выскажется о том, что она наснимала. Оператор из Лёли получился никудышный: камера постоянно убегала с танцующей пары, снимала потолок и чужие ноги, целых десять секунд демонстрировала других снимающих, вернулась к танцорам, оставив их с краю, а в центре композиции оказался гладкий паркет с бликами солнца.
Едва ролик закончился, Патрик снова позвонил и сразу же вынес вердикт.
– Надеюсь, он женился на партнёрше после этого танца. Совершенно неприлично.
– Чувственно, – опять исправила Лёля.
– И ты тоже будешь так танцевать?
Лёля почему-то вспомнила Алика с чёрнючими, как битум глазами. В ролик он тоже попал, стоял у стены, привалившись спиной, скрестив ноги. Пристойная и даже свободная зелёная футболка не скрывала красивую фигуру, тонкие джинсы подчеркивали мышцы на бёдрах. Лёля тряхнула головой, удивляясь неуместным мыслям. А ведь с ним ей тоже придётся танцевать.
Да что с ней вообще происходит? Весеннее обострение, что ли? Она читала, что у шизофреников как раз в этот сезон срывает крышу, а тут ещё и «сандалики» объявились. Безумие какое-то. Правильно женщина её обозвала психопаткой. Психопатка она и есть. Болтает с отражением, млеет от ключиц телефонного маньяка и жаждет танцевать с черноглазым мужчиной, которого впервые увидела пару часов назад.
– Буду, – уверенно ответила она.
– Надеюсь, они там все безнадёжно женаты и носят поролоновые трусы. Сколько там вообще мужиков?
Лёля пожала плечами.
– Кроме Андрея, было ещё двое. Правда, группа намного больше, остальные ходят в другое время.
– Не нравится мне этот хмырь в зелёной фуфайке. Сразу видно, любит лапать и на бачату пришёл именно за этим. Держись от него подальше.
Лёля откинула голову и звонко рассмеялась. Солнце нежно приласкало щёки, покрывая кожу легким загаром. Только на Кубани можно загореть в феврале, а с Лёлиной светлой кожей ещё и обзавестись веснушками.
– Мне он тоже не понравился. Вообще не люблю такой тип мужчин: смуглых и темноволосых. И взгляд у него непонятный. Слишком уж пронзительный.
– Он хотя бы хорошо танцует?
– Насколько я поняла, ходит не так уж давно, в паре я его не видела. Может, ноги оттопчет.
Лёле не хотелось признаваться, что танцует он неплохо, Алик вызывал странное чувство противоречия, запомнился с первого взгляда, не прилагая усилий. Высокий и вполне симпатичный Николай, отвечающий вкусам Лёли на сто процентов, почему-то её не потревожил.
– Пойдёшь ещё?
– Конечно, – воскликнула Лёля, – я же за босоножки иду покупать.
– Умница, Несмеяна. Пора тебе менять прозвище. Даже по голосу слышно, как ты улыбаешься.
У Лёли промелькнула мысль назвать своё настоящее, но она боялась разрушить волшебство доверительности, как только всплывут в их беседе элементы из реальности.
– Пока буду Несмеяной, – наконец, выдавила она, испугавшись порыва искренности.