Сам Герман изредка отрывался от телефона. Ему постоянно названивали мамы его подопечных или сами юные волейболисты, как обычно попавшие в ситуацию, которую они именовали безвыходной, на грани жизни или смерти. Он считал вполне нормальным давать советы непутёвым подросткам почти ночью и по часу выслушивать о проблемах в семье своих воспитанников.
Маша пила много, смеялась громко, первая вызвалась танцевать и включила музыку. Танец получился почти неприличным, хоть ни одной вещи она с себя и не сняла, двигалась плавно зазывающе, скользя ладонями по изгибам тела. Не отрывала мрачный взгляд от Германа, его друзей практически не замечала и реагировала на их флирт агрессивно. Герман наконец заметил Машу и её телодвижения оценил.
Лёля занятая обязанностями хозяйки, упустила момент, когда вечеринка превратилась в бесконтрольную пьянку. Подруга Маши беззастенчиво целовалась на диване с одним из мужчин, возможно с Сергеем. Она дважды проиграла в карты, но не расстроилась, кинулась выполнять условия проигрыша рьяно и с видимым удовольствием. Ирина печально вздыхала, рассматривая фотографии в телефоне. Ваня и Игорь погрузились в классическую беседу на тему: «Ты меня уважаешь?» Оказалось, что кто-то уважает недостаточно, едва не завязалась драка, остановленная Германом. Он оставил попытки влюбить в себя Ирину, смотрел на Машу пристально, удивлённо, будто впервые увидел, и собственная невнимательность его злила.
На Лёлю алкоголь подействовал, как снотворное. Зайдя в спальню передохнуть, она легла на кровать и уснула. Проснулась только утром от шума льющейся воды. Испугавшись, что устроила потоп, вскочила и ринулась на кухню. У раковины спиной к ней стояла Ирина и мыла посуду. Последствия вышедшей из-под контроля вечеринки исчезли вмести с арендованными на вечер стульями. Подруга уже домывала блюда из-под торта. Он был съеден без участия Лёли, видимо не под чай, а под водку. Чайный сервиз новенький, ни разу не использованный так и остался запакованным в коробке на подоконнике. И уже год там стоял, собирая пыль и запахи кухни.
– Соня, хорош дрыхнуть.
Лёля опустилась на стул и пригладила взъерошенные вихры.
– Что произошло? Надеюсь ничего страшного не случилось, пока я спала?
Ирина выключила воду и вытерла руки полотенцем.
– Ну, твоя квартира едва не превратилась в филиал «Матушки крольчихи». Каждой твари по паре не получилось, но подруга Маши, кажется, нашла своё счастье.
Ирина открыла рот чтобы что-то добавить, но в последний момент передумала. Лёля не заметила замешательство и смущение, увлеклась распутыванием волос.
– Когда все разошлись?
– Часа в три. Маша и Герман уходили последними.
Ирина снова плотно сжала губы, борясь с желанием сказать гадость о странной однокласснице и якобы парне Лёли. Её подозрения не имели основания, строились только на интуиции, а поливать грязью людей просто так она не умела.
– Вот это я заснула. Позор мне, как хозяйке.
– Я сама если честно задремала прямо на кухне, сидя за столом. Когда вернулась в комнату, кроме них никого уже не было. Маша уже собиралась уходить и вызвала такси, хотя Герман был на машине, мог бы и подвезти. Она будто сбежала, – с удивлением осознавая эту мысль, добавила Ира.
Год назад Лёля не призналась Ире, какие чувства бурлили в душе Маши в школьные годы, понадеялась, что это в прошлом. Но увидев в глазах подруги затаённую боль и страсть, догадалась, что в прошедшем времени говорить о её любви пока рано. Только Герман на неё почти не смотрел, а чем закончилось празднование дня рождения, когда он всё-таки вынырнул из телефона, она так и не узнала.
А вот Ира что-то почувствовала, хотя в историю отношений этой троицы не была посвящена.
Лёля встряхнулась, избавляясь от воспоминаний. Почему именно сегодня припомнилась неудачная вечеринка с презентованным пылесосом. Она сдвинула поломанную технику в угол комнаты к другим коробкам. В принципе пылесос хорошо вписывался в обстановку кладовки и не портил вид своей неуместностью. Вся комната напоминала склад.
Запланировав поужинать, Лёля обнаружила, что в холодильнике нечем разжиться даже для простенького блюда. Она заплела косу, надела наушники и вышла на улицу. Правда к магазину дойти не успела, остановилась у детской площадки. На качелях с угрюмым видом медленно раскачивалась странная девочка. Только вчера Лёля случайно узнала, что её зовут Даша. На её голове тоже были наушники, но песня вырывалась из динамиков настолько громко, что, о музыкальных предпочтениях соседки по подъезду можно было догадаться, не прилагая усилий.